Илья, взяв меня под локоть, проводит к столику с драгоценностями. Переключившись с одной проблемы на другую, приступаю рассматривать витрину.
— Боже, это не сон? — отвлекаюсь на изящную тоненькую цепочку с красивой миниатюрной подвеской в виде капли с прозрачным камнем.
— О, нет, нет и нет! Не стоит, — возражает Варламов, оценивая меня с головы до ног слегка прищуренными глазами. — Кариночка, дайте нам подвязку на ножку с чёрными бриллиантами, прошу вас. Такую красоту нужно подчеркивать чем-то особенным. Таинственным.
Будоражащим мужское воображение. Порочным… — подмигнув мне, Варламов задаёт следующий вопрос: — Как Вас зовут, милая Муза господина Астафьева?
— Марианна, — отвечаю, сгорая от смущения. Мне хочется провалиться под землю.
Какая ещё подвязка на ножку?
Боже, он спятил?
— Простите, Илья, но… это… как-то… слишком… — не могу подобрать слов, чтобы выразить своё мнение по поводу этой интимной вещицы.
Подвязка, бесспорно, красивая. Чем-то напоминает фрагмент паутины. На ажурной плетеной резинке подвешена подвеска из семи камней.
К ней, справа и слева, как к радиальной нити, от резинки к каждому камню прикреплена полумесяцем соответствующая цепь. Все шесть цепей создают картину ловчей спирали. Нижний каплевидный камень завершает созданный мастером ювелирный шедевр. Но!
Куда, блин, такое носить? Разве что на таинственное свидание с желанным мужчиной… или к любовнику, например. У меня ни того, ни другого нет.
— Цепочку с бриллиантом-слезой Георгий Вам может купить в любой момент, — говорит Варламов, прерывая мои мысли.
— Да хоть прямо сейчас, но! Представьте, какую сумму можно пожертвовать бедным детишкам, будь эта вещица на вашей прелестной ножке, как лот, предложенный на аукционе? Что скажете? Рискнем увеличить ставки? И пусть мужчины посоревнуются кто кого? Посмотрите, сколько здесь желающих приобрести подвязку для своей возлюбленной, — обведя рукою зал, Илья умолкает, ожидая от меня положительного решения.
С одной стороны — это действительно хороший ход, чтобы собрать приличную сумму денег для деток, которые нуждаются в дорогостоящем лечении.
А с другой…
Да, боже, Гера не обязан это покупать! Пять минут позора, и жизнь продолжается…"
"Я сделаю доброе дело во имя добра. В конце концов, дети — это жизнь! Это самое дорогое, что может быть. Это наше будущее. И если я смогу помочь спасти жизнь хотя бы одному ребёнку, то буду безмерно счастлива.
— Хорошо. Как я могу отказаться, когда речь идет о детях.
