Сжавшийся на вилке кулак немеет. На языке проявляется привкус железа.
Больно, Господи… Как же снова больно о нём вспоминать. Горько. Страшно…
Отчаяние с невыносимой тоской неожиданно впиваются в душу, продирают её острыми когтями и начинают терзать. До крови. До мяса. Не оставляя живого места.
Испепеляюще-ненавистный взгляд мужа всё ещё преследует меня, всплывает перед глазами. Давит бетонной плитой. Прожигает до костей.
С тех пор, как я для него умерла, прошёл почти год, но мне кажется, будто всё было вчера.
Мои кошмары были настолько явными, что я уже не знала, где грань между реальностью и фантомами.
«Ты избавишься от этого ублюдка! — кричал он, приходя ко мне во сне. — Хочешь ты этого или нет!»
Это твои ублюдки, Руслан! Твои!
Двое. Мальчик и девочка. Такие красивые. Невероятные. Оба в тебя. Особенно Ян. Когда чем-то недоволен. Весь в отца. С его доминантными признаками: прямой разрез глаз, нос с узкой переносицей и широкими ноздрями, с тёмной густой шевелюрой, с графитовыми глазами-пуговками под изломом хмурых бровей… У дочери его улыбка.
Как бы я хотела о нём не думать. Не вспоминать. Но это невозможно…
— Маш… Машенька… Прекрати. Не плачь. Ты чего? — Милана гладит мою кисть. — Папа живой. С ним всё окей. О чём ещё мечтать?
— Он не помнит меня, — с трудом разжимаю вилку, роняя её на стол.
Сделав глоток воды, сразу же перевожу тему, чтобы не заострять разговор на Руслане. Иначе снова накроет депрессией. А мне нельзя. У меня дети. Я должна жить ради них…
— Дядя Витя и меня не помнит, родная.
Одну мамку твою покойную вспоминал. Много рассказывал о ней. Только те события, что были до их свадьбы. Дальше пробел. Не память, а чистый лист.
— Я хочу с ним увидеться, — озвучиваю собственно то, зачем я сюда приехала. — Я так соскучилась по нему. Георгий показывал папе мои фотографии. Он разглядывал их и спрашивал, кто я такая. Я до сих пор не могу в это поверить. Врачи сказали, что эти патологические изменения могут восстановиться после определенных профилактических работ.
Поэтому я хочу увезти папу с собой. Он должен со мной общаться. Иначе ничего не изменится.
— Как ты это сделаешь? Тоже подстроишь его смерть? — нервно смеётся Милана.
— Ещё не знаю, — задумчиво ковыряю ножом рёбрышко. — Придётся что-нибудь придумать. Ешь, у тебя мясо стынет."
"Справившись со своим, я приступаю к десерту. Растирая языком по нёбу любимую ягоду, наслаждаюсь вкусом. Оцениваю уютный зал.
