Смущаясь, делаю привычное движение, заправляя за ухо прядь, но пряди нет, и я просто пару мгновений тереблю серьгу.
- Ну как ты, Бедолага?
Улыбаясь, отвожу взгляд.
- У-у-у... красавица какая, - хвалит Танго. - Улыбайся чаще.
- Давай, ешь, как следует, - бурчит Гордей. - Рассветет и выдвинемся.
Все едят вилками, ложками прямо с большой сковороды.
Тяну к себе чашку с медом. Гордей притормаживает.
- Поешь нормально сначала.
- Я, наверное, такое не смогу. Мне станет плохо.
- Что? - переспрашивает.
Ладно. Съедаю несколько кусочков.
- Ты как Дюймовочка, ползернышка? - комментирует Танго.
Киваю.
- Это правда, что у балерин деформируются суставы? - расспрашивает Йода.
Киваю.
- Но сейчас есть отрезы, они позволяют избежать...
- Что? - хором, чуть подаваясь вперед ко мне.
Смутившись, отмахиваюсь, растирая горло.
Расспрашивают ещё о разном. Шрам, ошейник, волосы...
В основном киваю или отрицательно кручу головой.
- А Мансурову этому от тебя что было нужно?
Вздрогнув, роняю ложку. Бросаю на Гордея умоляющий взгляд.
Я не хочу говорить о таких вещах. Ни с кем.
- Все, пора! - мгновенно прекращает мягкий допрос Гордей.
Залпом допивает остывший чай.
Толкаясь в крошечном пространстве одеваемся. Все выходят покурить, оставляя нас вдвоем.
Перекладываю из рюкзака Гордея свои женские мелочи по карманам. В ладони остаются только зеркальце и практически пустой пробник моих духов.
Я его хранила, он меня уносил ассоциациями из плена в мое мирное прошлое.
Зачем-то несколько раз жму на него, пытаясь извлечь последнюю вязкую каплю парфюма.
Размазываю по рукам. От хрустальной свежести и весеннего запаха акаций кружится голова! И... дом. Он так близко.
Господи, помоги мне!
Выбрасываю пустой пробник в мусор.
Гордей замирает, поворачивается ко мне. Несколько раз пытливо вдыхает воздух как пес. Ловит мою кисть. Подносит к носу.
Обжигает запястье горячим дыханием.
Встречаемся взглядами. Разжимает пальцы, отпуская мою руку. Ничего так и не сказав.
Скоро мы расстанемся, я чувствую.
Он не говорил этого, но я уверена.
Сжав в руке зеркальце, засовываю незаметно ему в карман.
Мне хочется хоть каким-то образом впечататься в него. Но у меня нет ни одного способа! И сердце мое сжимается от предстоящей потери.
- Дай мне знать, что с тобой все хорошо, - тихо просит Ольга.
Я обнимаю ее.
Ее мне обнять легко. А остальных нет. Хотя я бы тоже хотела обнять их.
Я обнимаю Варга, за шею, зажимая, как зажимал Гордей. И тоже игнорирую волчьи угрозы.
