Вероятнее всего, опять занят каким-нибудь научным исследованием. Думаю, Вам не стоит беспокоиться, учитывая, что Поликарп Осипович всегда отличался некоторыми странностями, кои свойственны учёным мужам. Как увижу профессора, сразу напишу.
С уважением, Игнатьев Р. С.
20 мая 1914 г., Туапсе.
II
Ардашев допил чай и, глядя на отрывной настенный календарь, вспомнил, что не исполнил ежеутренний ритуал. Он поднялся из-за стола и оторвал лист за 22 мая. На обороте красовалась реклама Русского общества пароходства и торговли.
На палубе стояла элегантная пара. Дама в длинном пальто с меховым воротником, пытаясь совладать с ветром, двумя руками придерживала шляпу, поля которой были отделаны опушкой. Полы пальто развевались на ветру. Рядом с ней находился джентльмен в клетчатом кепи, пальто и виднеющемся тёмном галстуке на фоне светлой сорочки. Он носил ботики с лаковыми носами и подвёрнутые по последней моде полосатые брюки. У ног покоился вместительный саквояж с биркой. Казалось, что пара либо только села на пароход, либо собралась его покинуть.
Их взор был устремлён вдаль, на египетские пирамиды.
«Какая несуразица, — мысленно усмехнулся Ардашев. — Во-первых, зимние круизы по Чёрному и Средиземному морям РОПиТ не делает. Это опасно из-за штормов. Во-вторых, если представить невозможное, то всё равно пирамиды невозможно рассмотреть с моря, пусть даже зайдя в Александрию. В-третьих, айсбергами эти пирамиды никак быть не могут, поскольку пароходы РОПиТа не ходят через Атлантику, и РОПиТ в данном случае афиширует свой конёк — черноморские круизы, Константинополь, порта Персидского залива до Басры и линию Петербург — Либава.
И в-четвёртых, если ветер грозит унести шляпку дамы, то надобно было изобразить и волны. Вероятно, художник никуда дальше мастерской не выбирался и моря не видывал. …А с другой стороны, много ли людей заметят эти ошибки? Думаю, нет».
За окном стояла дождливая майская весна. Из открытой форточки доносилось счастливое щебетание птиц, крик молочницы и шум одинокого автомобильного мотора, вызывавшего, судя по лошадиному ржанию, ужас у встречных экипажей.
Он повернулся к жене и сказал:
— А не махнуть ли нам к Чёрному морю, Вероника? Там сейчас цветёт чёрная магнолия. Говорят, это безумно красиво. В позапрошлом году мы с доктором Нижегородцевым так и не успели её увидеть[17]. У меня как раз сейчас нет новых дел, а старые я закончил. Поедем?
— В Крым? В Ялту? С радостью! — Вероника Альбертовна просияла.
— В Туапсе, — улыбнулся Ардашев.
