Только играть будем теперь исключительно на Ваши деньги. И Вы, и я. Надеюсь, не откажете в любезности. Зачем Вам столько? Жду с нетерпением.
Ваш бескорыстный провинциальный друг, К. П. Ардашев.
P. S. Если Вы хоть раз улыбнулись, профессор, значит, я не зря словоблудничал. Приезжайте. И в самом деле, буду рад.
5 мая 1914 г., Ставрополь.
Куда: Черноморская губерния, г. Туапсе, ул. Мещанская, 24.
Кому: Е. В. Б. Г-ну Поссе П. О.
Дорогой Поликарп Осипович, прошла неделя, а Вы всё молчите. Всё ли у Вас хорошо? Прочёл в «Биржевых ведомостях», что облигации Армавир-Туапсинской железной дороги пользуются ажиотажным спросом.
С чего бы это?
Уважающий Вас, К. П. Ардашев.
12 мая 1914 г., Ставрополь.
Куда: Черноморская губерния, г. Туапсе, ул. Дворянская, 6. Г-ну п. п. Игнатьеву Р. С.
Дорогой коллега, Родион Спиридонович!
Помню Ваши слова, что я всегда могу рассчитывать на Вашу помощь. Очевидно, этот момент настал. Дело в том, что я участвовал в шахматной игре по переписке с известным Вам профессором Поссе. Последние свои ходы он присылал мне не как обычно, письмами, а телеграммами.
Однако вскоре на мои письма профессор перестал отвечать, несмотря на то что я пригласил его к себе в гости. Поликарп Осипович, как Вы знаете, холост и живёт один, а учитывая, что он уже далеко не молод, то с ним всякое может случиться. Не могли бы Вы проведать его и попросить связаться со мной? Адрес его наверняка Вам известен, но на всякий случай: ул. Мещанская, 24. Буду очень Вам признателен. Вы уж простите за беспокойство, но, кроме Вас, мне в Туапсе обратиться не к кому.
Засим откланиваюсь, уважающий Вас, К. П. Ардашев.
17 мая 1914 г., Ставрополь."
"Куда: г. Ставрополь (Кавказский), Николаевский проспект, 38.
Кому: Г-ну Ардашеву К. П.
Многоуважаемый Клим Пантелеевич!
Получив Ваше письмо, я тут же отправился к господину Поссе, позвонил, но мне не открыли. Дом оказался запертым. На двери висела табличка, которую обычно вешают постояльцы в гостиницах на дверную ручку: «Не беспокоить!». Тут же были выставлены две пустые молочные бутылки.
Как я заметил, молочник регулярно их меняет. Я также видел и почтальона. Профессор, как и я, выписывает ежедневную «Черноморскую газету» (он как-то говорил мне об этом в Общественном собрании) и ещё множество журналов.
Вечером я вновь решил прогуляться. Несмотря на уже задёрнутые шторы, в доме горел свет, и Поликарп Осипович ходил по комнате, но мне дверь не открыл, хоть я и звонил несколько раз. Получается, он дома, но не выходит к людям.
