Да, не буду скрывать, это письмо меня заинтересовало, и я подумал: а что если господин Ардашев и Слепень сообщники? А почему бы и нет, ротмистр? Разве мало мы с вами узнаём о наших горожанах из их переписки? Кто бы, например, думал, что писатель Абрамов собирает у себя дома ячейку социалистов-революционеров и сочиняет антиправительственные прокламации? Или что настоятель Андреевского храма имеет тайную связь с сестрой губернатора? Не буду перечислять все скабрёзные подробности чужих грехов ставропольцев в присутствии постороннего.
А то, не дай Господь, разнесёт адвокатишка по свету, а нам с вами отвечать. — Он пожал плечами. — Да, действительно, я снял колпак лампы, чтобы почистить фитиль, и совершенно случайно коснулся пламени краем письма. В этот момент вы забарабанили в дверь. Я растерялся и бросил письмо под стол. С испугу и не то бывает. Знаете, что я вам скажу? За весь этот сегодняшний плохо поставленный водевиль вам придётся отвечать как перед моим столичным начальством, так и перед товарищем прокурора.
По большому счёту вы совершили должностное преступление: нарушили режим секретности и ворвались в кабинет с посторонним человеком во время перлюстрации корреспонденции. Сие не премину изложить с подробностями в служебном рапорте для Департамента полиции.
В комнате повисла неловкая тишина. Спокойная и рассудительная речь Степновича обескуражила ротмистра. Он достал папиросу, чиркнул карманной зажигательницей и закурил.
Ардашев, казалось, совсем не слушал монолог Степновича.
Он внимательно разглядывал копировальную машину с помощью керосиновой лампы. Вдруг довольно улыбнулся и сказал:"
"— На шапирографе видно, что последняя копия снималась с письма горничной Наумовой, где она жаловалась на отставного полковника Первухина. Значит, где-то эта копия лежит. Вероятно, господин Степнович собирал досье на своих будущих жертв и, когда их вина в преступлениях, по его мнению, была доказана, закрывал дело и выносил приговор. Необходимо найти эти материалы, кои и будут прямыми уликами.
— Вы правы, — с облегчением выговорил Фаворский и выпустил в потолок струю сизого дыма. — Без постановления следователя о производстве обыска в домовладении господина Степновича мы не обойдёмся. Но до прибытия следователя в качестве неотложной меры я имею право произвести осмотр данного кабинета, в том числе письменного стола и шкафа.
— Хорошо бы привлечь полицейского фотографа, чтобы снять следы копирования на этой штуковине. Прямая улика.
