— Выстрел был один?
— Да-а! — вдова вновь разрыдалась.
— Благодарю вас. Успокойтесь, пожалуйста. Вы свободны.
Поляничко поманил кого-то рукой через приоткрытую дверь, и появилась горничная.
— Скажите, кто заходил в комнату Виктора Самсоновича?
— Никто. В доме было три человека: Анастасия Мироновна, я и хозяин. Он прошёл в кабинет. Через время раздался выстрел. Я бросилась туда, он в кресле перед камином, окровавленный. Я закричала. Появилась Анастасия Мироновна. Я выбежала на улицу и окликнула городового.
— Камин горел, как я понимаю?
— Да.
— Вы его разжигали?
— Нет, хозяин. Я только поленья в дровницу принесла ещё утром.
— А когда вы зашли после выстрела, что заметили?
— Только головёшки по комнате валялись и тлели.
— Ясно. Можете идти.
Поляничко приблизился к стене, провёл по ней ладонью и сказал:
— Понять не могу, откуда здесь и на полу водяные капли?
— Я тоже заметил, — признался помощник начальника сыскного отделения.
— А что у вас, доктор? — осведомился Поляничко.
— Причина смерти ясна. Труп можно оставить дома. Четыре поранения, два из них — в голову и грудь — смертельные.
— Это и неудивительно, — выковыривая из стены перочинным ножом кусок расплющенного свинца, изрёк Каширин. — Стреляли пулями особой конструкции — охотничьим жаканом: в центре при отливке оставили полость, её заполнили мелом. Благодаря этому при попадании она разрывается, и животное даже при ранении гибнет от обильной кровопотери. А что говорить о человеке!
— Знаете ли, господа, я сам охотник, — признался судебный медик.
— Некоторые мои знакомые по бокам такой пули делают ещё и небольшие надрезы, чтобы при вылете из гладкого ствола она под напором воздуха получала вращение на манер винтовочной.
— Это заблуждение, — не согласился присяжный поверенный. — Никакого вращения быть не может.
— Но в данном случае мне непонятно, кто стрелял, — вмешался в разговор Леечкин. — Тут же шесть пуль. Откуда они, если, по словам горничной, выстрел был один? Что-то здесь не так.
"
"Ардашев поднял кружок свинца, вынул из кармана складную лупу и стал его рассматривать. Затем подошёл к камину, извлёк оттуда обрывок картона, понюхал, повертел в руках и поспешил в переднюю. Хлопнула входная дверь.
— Куда это он? — удивился Поляничко.
— А Бог его знает, — пожал плечами Каширин.
Через несколько минут присяжный поверенный вернулся. Он вынул из кармана коробочку любимого монпансье, положил под язык синюю конфетку.
