— Антон Филаретович, — Поляничко строго сдвинул брови, — не стоит озвучивать сообщения агентов, не нашедшие своего подтверждения.
— Здесь я согласен с Антоном Филаретовичем. Преступник имеет доступ к откровениям чиновника, судьи и врача, — высказался адвокат.
— Вот-вот, — закивал Каширин, — а что, если он священник и ему исповедовались? Либо сам батюшка не сохранил тайну исповеди? Или матушке поведал, а та ещё кому-то? Почему нет?
— В таком разе он может быть и репортёром. У них сведений не меньше нашего, — предположил Поляничко.
— В отношении этого Кухтина у меня нет никакой уверенности. Вдруг он и есть Слепень?
— Нет, что вы, Ефим Андреевич, — махнул рукой помощник начальника сыскного отделения. — Он не способен на серьёзный поступок. А вот какой-нибудь его знакомец — может.
Поляничко окинул присяжного с головы до ног испытующим взглядом и спросил:
— А у вас есть подозреваемые?
— Вы же знаете мой принцип — не спешить с выводами. Однако надеюсь, господа, вы будете держать меня в курсе расследования.
В противном случае я не смогу помочь вам. Свою миссию на сегодня я выполнил.
Ардашев шагнул к выходу.
— Не сомневайтесь, Клим Пантелеевич, не сомневайтесь. Обо всё вас уведомим. Благодарю за помощь. Доброго вам здравия! — искренне выговорил начальник сыскного отделения.
Когда дверь кабинета за присяжным поверенным закрылась, Поляничко распорядился:
— Составьте список всех лиц в городе, владеющих какой-либо информацией по этим трём персонам. Узнайте, наконец, в какие храмы они ходят и кому исповедуются.
Мы в цейтноте. Слепень перешёл к конкретным действиям.
IX
Присяжный поверенный прибыл на Воробьёвскую улицу к дому старшего советника губернского правления почти одновременно с полицией. Поляничко уже не испытывал судьбу и, получив известие о происшествии, тотчас же протелефонировал Ардашеву.
Тело Бояркина покоилось в кресле. Судебный врач осматривал труп со знанием дела. Полицейский фотограф жёг магний в тарелке и снимал на пластину место происшествия с разных ракурсов.
Часы показывали десять вечера. Пахло валерьянкой и золой.
Судебный следователь Леечкин, скрипя железным пером, составлял протокол осмотра места происшествия, изредка поглядывая на Ардашева.
Поляничко, переминаясь с ноги на ногу, с трудом пытался разобрать через всхлипывания и причитания слова вдовы:
— Горничная закричала, и я вбежала в комнату. Муж сидел в кресле весь в крови. Не дышал. Лицо изранено. Вокруг валялись тлеющие угли.
