А их было немало: председатель Губернского комитета по делам мелкого кредита Фрауф, заведующий ломбардом отставной губернский секретарь Сафронов, управляющий Ставропольским отделением Азовско-Донского коммерческого банка Старосветский с семьёй, помощник врачебного инспектора Мильвидский с супругой, судья первого участка города Бенедиктов, податной инспектор Васильев… Да разве всех перечислишь?
Наконец лампы Сименса и Гальске потухли.
Тапёр занял место у инструмента.
Робко застрекотал киноаппарат «Патэ», потекла лёгкая мелодия, и луч упал на экран.
По белому полотну поплыл сигарообразный дирижабль. Казалось, что цеппелин сейчас изменит курс и повиснет над головами зрителей. Зал изумлённо притих. Короткая видовая лента пронеслась быстро, и свет вновь включили. Но уже через несколько минут вновь стало темно, музыкант заиграл ноктюрн из 37-го сочинения Фредерика Шопена соль минор. Началась основная фильма.
Итальянский режиссёр Джузеппе де Лигоро рисовал на белом полотне своё представление страшного потустороннего мира.
И в тот момент, когда поэт Данте, пытаясь выбраться из тёмного леса, увидел спасительный свет, раздался дикий женский вопль. Кричала жена врачебного инспектора Мильвидского, сидящая неподалёку от Вероники Альбертовны Ардашевой. Подскочив с места и трясясь от страха, дама указывала на тапёра.
Голова музыканта запрокинулась, руки безжизненно повисли, а изо рта белыми хлопьями валила пена. И только пианино продолжало играть как ни в чём не бывало. Клавиши, точно ведомые невидимой рукой, сами исполняли окончание лирической пьесы польского композитора.
По залу прокатился вздох изумления. Публика поднялась с мест.
Первым на помощь несчастному бросился врач Мильвидский. За ним, пробираясь по ряду, поспешил Ардашев.
Осмотрев тапёра, доктор принялся хлестать его по щекам, пытаясь привести в чувство.
— Он мёртв? — тихо спросил адвокат.
— Да, — грустно констатировал врач.
— А в чём причина смерти?
— Пока ничего не могу сказать. Возможно, паралич сердца или удар.
— Но разве при ударе бывает такая обильная пена?
— У кого как, — пожал плечами медик.
— Всё зависит от возраста, образа жизни… Тут, знаете ли, заранее не предскажешь.
Дали свет, и сеанс прекратился. Из кинобудки вышел неприметный человек небольшого роста и остановил механическое пианино.
Тем временем толпа напирала. Людское любопытство победило страх, и вокруг трупа образовался полукруг зевак.
— Так ведь пианино, оказывается, не настоящее, а механическое! — возмутился кто-то.
