И никто точно не знает, когда наступит его черёд.
Послышались чьи-то шаги. В дверях показались два человека с носилками.
— А вот и медицинская карета подъехала, — с нескрываемой радостью проговорил Каширин. — Забирайте его, братцы, забирайте, и побыстрее.
Пока труп укладывали и выносили, присяжный поверенный внимательно рассматривал фляжку. Заметив это, Поляничко спросил:"
"— Чем вас заинтересовала эта серебряная баклага?
— Вы, Ефим Андреевич, не полностью прочитали надпись, — ответил Ардашев. — Тут в конце выгравирована дата: «17.
VI.12».
— Да видел какие-то циферки, но без очков они для меня точно червячки, не разобрать.
— И всё-таки я вас попрошу никуда её не девать.
Адвокат оглянулся, и, увидев оставленную кем-то газету, завернул в неё флягу, и передал Поляничко, который тут же всучил её Каширину.
— Не волнуйтесь. Всё внесём в опись и передадим родственникам. Ну что, будем расходиться?
— Постойте-постойте, — всполошился директор. — Я хочу принести извинения за сорванный сеанс и прямо сейчас приглашаю всех отужинать в ресторане «Гном».
Там у нас отдельный кабинет абонирован. …А захотите, можно и в картишки партейку-другую… Ну это так, так, что называется, ради удовольствия: в английского дурачка или пьяницу.
Директор заискивающе посмотрел на Поляничко, но полицейский улыбнулся и, глядя на помощника, сказал:
— А что, Антон Филаретович, пойдём? Ведь мы сегодня без обеда остались.
Каширин от неожиданного вопроса сначала растерялся, потом кивнул и засиял, как каска брандмейстера.
— А вы, Иван Георгиевич, присоединитесь? Не откажите в удовольствии быть в компании с вами, — медовым голосом пропел Купский.
— Уж я, Александр Захарович, право, не знаю, — опустив глаза, вымолвил судья Бенедиктов. — Удобно ли?
— Удобно! Ещё как удобно! Искренне буду рад.
— Что ж, в таком разе я не против.
— При таком количестве людей не сыграть в винт — уголовное преступление, — заметил Ардашев.
— Эх, Клим Пантелеевич — погрозил пальцем Поляничко.
— Вечно вы меня во грехи вводите! То в Великий пост вишнёвой наливочкой угощаете, то азартную игру предлагаете… Нет, играть не будем. А так посидим, посмотрим.
— В таком случае, — заявил адвокат, — Савелий Панкратович просто не может не участвовать в партии. Иначе винт не состоится. Надобно минимум четыре человека.
— Нет-нет, господа, прошу извинить, но эта смерть произвела на имя сильное впечатление. Пожалуй, я пойду домой, — покачал головой Мильвидский.
