Там, наверху, среди Древних и Древнейших, насколько понимал Хаджар, весьма тесное сообщество.
Тогда зачем…
— Вы уже наболтались, — Шакх прерывал поток мыслей Хаджара. — Может уже перейдем к делу?
Пустынный Волк указал себе за спину, ясно давая понять, что он имеет ввиду.
— Арнин, — Лэтэя потянулась и тепло улыбнулась. — расскажешь Хаджару то, что рассказал нам?
— Ну замечательно! — всплеснул руками Шакх. — Сперва варвар дрыхнет едва ли не неделю, а теперь мы уже должны по третьему разу все обсуждать, — он повернулся к Генералу и прищурился.
— А может ты, наш дорогой умалишенный, поведаешь всем, что к чему? Или ты просто решил выучить какой-нибудь стиль Непросыпающегося Суслика?
— Угомонись, дерьмокожанный, — осадил его гном.
— Угомонись?! — но сказанное, кажется, возымело обратный эффект. — Может вы тут все и доверяете этому варвару безоговорочно, но я его знаю чуть дольше остальных. И знаете что? Все вы, — Шакх обвел взглядом окружающих. — Доверились не тому человеку. Он сперва сыграет вас в темную.
А затем кто-нибудь обязательно отправиться к праотцам только потому, что Хаджар решил что-то не рассказывать. А если не верите — я могу вам рассказать мно-о-ого занимательных историй. Раз уж вы их так тут любите.
Закончив гневную и пылкую тираду, Шакх уселся на камни и начал сверлить серыми глазами генерала. Но тот молчал. У Пустынного Волка имелись свои резоны относится подобным образом к Хаджару.
Один из них, вернее — одна, носила имя Ильмена.
— Шакх…
— Что?! — рявкнул в сторону мага Пустынный Волк.
— Никто не заставлял тебя следовать за нами, — спокойно продолжил Артеус. — Ты мог остаться в Сумеречных Тайнах и помочь мастеру Аэй. Но ты отправился с нами. Это было твое решение.
— И я о нем не жалею, — пожал плечами Шакх. — Но я потерял достаточно близких мне людей, и провел больше, чем хотел бы, времени с варваром, чтобы знать, когда он не договаривает. Так что…
— Так что — что? — процедил гном, опуская ладонь ближе к рукоятям топоров. — Ты хочешь выдвинуть нам какой-то ультиматум, дерьмокожанный?
Шакх потянулся к саблям.
— Я умираю, — коротко произнес Хаджар.
В пещере тут же повисла тишина. Лэтэя прикрыла ладонью рот, Артеус уныло покачал головой (почему-то Дархан не был удивлен, что волшебник либо и так это знал, либо догадывался), гном выругался, а Шакх немного побледнел. Один только Арнин сохранил стоическое спокойствие.
— Правило, — ответил Хаджар на немой вопрос, застывший в воздухе.
