Чем ближе подходил срок окончания отпуска, тем чаще я становился задумчивым и стремился к одиночеству, бродя по местному парку из вечнозеленых пиний, ливанских и турецких кедров, посаженных здесь кем-то и превращенных в отличную рощу.
Три недели закончились, М-2 сделал круг над полуостровом и пошел на посадку со снижением. Мы забросили свои вещи в машину и через полчаса были в небольшом здании местного аэропорта. Улыбчивая француженка приняла дипломатические паспорта:
– Merci beaucoup. Profitez de votre vol[6].
Дурацкий вопрос командира экипажа:
– Как отдохнули, Святослав Сергеевич?
– Отдыхать – не работать, нормально! Спасибо.
Полетели.
– Ждем Леонтьева, его просили забрать диппочту. Сейчас будет.
Во второй салон село еще два человека из курьерского отдела, и самолет начал раскручивать двигатели.
Еще в воздухе стало известно, что по прилету требуется доложить Сталину о результатах переговоров. Сижу, составляю отчет, теперь, вместо конструирования самолетов, я просто обречен создавать такие записки. А оно мне надо? Меня вполне устраивала та должность, которую я занимал, она давала мне возможность заниматься любимым делом и не требовала от меня постоянных отчетов о том, что сделано, а что собираюсь сделать.
«Вождь» назвал это анархизмом и чуть было не разжаловал меня неизвестно до какого уровня. В принципе, мавр сделал свое дело, мавр может уйти. Но списывать меня совсем со счетов для него невыгодно, хотя я и плохо представляю себя на «его» месте. Везде и всюду, где бы я ни начинал что-либо делать в этом мире, я начинал с того, что собирал «команду», причем ставка делалась на профессионалов.
Сомнительные фигуры я просто убирал с «доски». В результате, естественно, накопил солидное количество людей, которые, вежливо говоря, меня недолюбливали. Кого-то я «зажимал», кого-то «не понимал», а с кем-то и разговаривать не собирался. Но я сам от этих людей не зависел. И они от меня тоже. Их как бы и не существовало. На должности, которую предлагают, таких людей не будет. Что меня и отпугивает от нее.
"
"Наконец, полет окончен, нас довезли до дома, и я с удовольствием сел в свой ЗиС. Даже соскучился по его салону и звуку его двигателя. Тронулись в Москву, я за рулем.
Приемная Сталина, зеленый абажур на столике у Поскребышева. В этой комнате нет окон, и он всегда горит. Александр Николаевич улыбается, говорит, что завидует моему загару. Снял трубку, доложил о моем приходе и показал рукой на дверь, одновременно сделав пометку о времени напротив моей фамилии.
![Обложка книги От винта! [Сборник]](/uploads/posts/images/5/ot-vinta-sbornik.jpg)
