Кстати, работы Кольцова, Тимофеева-Ресовского, о котором идет речь, Николая Вавилова – это фундаментальная наука, а методы Лысенко в основном шарлатанство. К сожалению, это факт. Кольцов, по-моему, умер год назад, а Вавилов и Тимофеев-Ресовский пока живы, и должны возглавить работы по биологической защите работающих с радионуклидами. Мы не можем разбрасываться учеными такого уровня.
Сталин нахмурился и промолчал, но распоряжения обратиться к Берии не отменил.
Лаврентий Павлович выслушал меня, принял бумаги и что-то черканул в верхнем углу.
Назад не вернул, о своем решении не объявил, а навалился на меня по поводу, в который раз, Глазова. Его, вишь ли, сроки поджимают, давай отмашку пустить цех № 3, так как цирконий подходит к концу, а нам вторую очередь реактора запускать скоро, а ТВЭЛов для этого практически нет. После того, как «Николай Щорс» доставил уран из Нью-Йорка и Конго (там догрузили еще 6000 тонн), и судно встало на дезактивацию и ремонт трюмов, урана у нас стало много. Тут же всплыл вопрос о графитовых реакторах, так как они не требовали корпусов.
Судя по настроению в Спецкомитете, те готовились к неограниченной ядерной войне, вдохновленные успешным испытанием первой бомбы. Мне пытаются проесть плешь с изготовлением В-19, так как он единственный способен достичь Америки в настоящее время. Пришлось достать из портфеля фотографии овец, выживших в шести километрах от первого взрыва.
– Вы эти фотографии видели?
– Видел, конечно, но никто не может сказать, что там произошло.
Овцы разговаривать не умеют.
– Сказать точно может вот тот человек, который в настоящее время находится в Караганде, Тимофеев-Ресовский.
– Это плохой человек, Святослав Сергеевич, очень плохой. Есть сведения, что он принимал участие в постановке опытов на заключенных, приговоренных к высшей мере наказания.
– Он делал то же самое, что только что предложили сделать вы: «Дать возможность высказаться жертве ядерного взрыва».
– Ты так не поворачивай, Святослав! Я такого не предлагал! Харашо! Пэрэвэдем его в Маскву.
Пусть работает, но отменять приговор не будем. Или пусть ищет человека, который докажет нам его невиновность.
– Под охраной он его не найдет, искать этого человека должны ваши работники. И вообще, Лаврентий Павлович, это целое направление науки, оно поможет нам организовать безопасное производство ядерной энергии, гражданскую оборону и лечение тех людей, которые попали под воздействие проникающего излучения.