Хотя, что и говорить: эта женщина - последнее, что могло меня волновать в данный отрезок жизни.
- Марина Алексеевна! Осторожнее! - воскликнула я, когда в очередной раз заметила, как свекровь едва ли не отрезает себе палец.
Она занималась тем, что шинковала овощи для винегрета, но и до этого момента, когда чистила селёдку, уже успела несколько раз чертыхнуться от опасной близости ножа.
- Ой, Ариш… я и не заметила, - покачала она головой и я, забрав у свекрови опасное орудие, кивнула на стул.
- Садитесь. Здесь уже немного осталось.
Пока Марина Алексеевна покорно выполняла мою просьбу, больше походящую на приказ, я принялась наскоро доделывать то, что она не успела.
Мама Яна прибыла ко мне с час назад и как только зашла в квартиру, я поняла - сама она заводить разговоров ни о чём не будет, но уже введена в курс происходящего. Её эти встревоженные взгляды, которыми она то и дело меня окидывала, говорили лучше всяких слов.
- Вас что-то волнует, - проговорила я, скидывая овощи в миску.
Посолила винегрет, сдобрила подсолнечным маслом, с запахом, как любили свёкры, после чего, вытерев руки о передник, устроилась напротив матери Яна.
- Да я себе места не нахожу, - всплеснула руками Марина Алексеевна. - С тех пор как… ну, как всё открылось… Так и идёт кувырком.
Она побледнела и схватилась за сердце. Я среагировала мгновенно - бросилась к шкафчику и выудила из него початую бутылку Курвуазье. Почему-то казалось, что корвалол здесь бессилен.
- Пейте, - велела свекрови, налив в бокал. Положила пару ложек винегрета, достала хлеб.
- Лимона, увы, нет, - пробормотала я, снова плюхаясь за стол и глядя на то, как Марина Алексеевна залпом выпивает благородный напиток.
В какой-то мере, я ей завидовала. Мне такого точно в ближайшие пару-тройку лет не светит. Ну, как я искренне надеялась.
- Ян же рассказал вам, что я беременна вновь? - спросила как можно более спокойно, пока свекровь вяло ковырялась в винегрете."
"Она кивнула и побледнела ещё на пару тонов. В этих своих переживаниях, что свалились на меня, словно снег на голову, я и думать забыла, что рядом имеются те люди, которые волнуются почти так же, как и я.
За меня, за то, что привычная жизнь вдруг пошла по совсем иному сценарию, словно написанному каким-нибудь психом. И хоть совсем не их предал любимый человек, и не они сейчас вынашивали ребёнка, не представляя, чем именно это может завершиться - свёкры мне сострадали. И тревожились. Это нельзя было упускать из виду.
- И Влад сейчас как с цепи сорвался.
