Боль была настолько сильной, что девушка не смогла сдержать крик. Рука дернулась, игла выскочила из вены, и на белоснежные простыни закапало что-то черное и вязкое.
Слишком знакомое, чтобы Марори не вспомнила, где раньше уже видела эту дрянь.
Дважды.
– Мар. – осторожно позвал Ним.
Он присел на кровать и смотрел на нее как никогда раньше: жалостливо и растерянно. Марори подумала, что не хочет знать причину этого взгляда, но все-таки спросила:
– Что со мной случилось?
Он попытался было снова взять ее за руку, но одернул сам себя.
– Мар, ты. – Он сделала глубокий вдох. – Кажется, ты умерла, Мар. И, кажется, воскресла.
И вот тогда она завыла так, как молодой банши и не снилось.
Крещеный с идеальным именем, Сомневающийся в сердце, Один без самого себя
– Беспрецедентный случай, – сказала статная женщина с самыми прекрасными на свете белоснежными крыльями.
Магистресса Флоранция, ректор Эльхайма, Мастер светлого Плетения и Материи, Первый хранитель Равновесия от Светлой стороны. Марори столько раз видела ее на фотографиях в прессе, социальных сетях и по телевидению, что узнала бы по одному только голосу.
На эту женщину хотелось равняться во всем, быть такой, как она: смелой, сильной и трогательной одновременно. Магистресса являла собой ее воплощенную мечту – непоколебимая, принципиальная, никогда не пасующая перед трудностями.
– Будь дело хоть на четверть не таким странным, я бы ни за что не попросил твоей помощи, – зло и грубо ответил Дамиан.
Марори захотелось, чтобы Магистресса проучила его за недостойное поведение.
Обрушила на голову рогатому кару небесную или зарядила снопом молний по темечку. Но Флоранция и глазом не повела. Железная выдержка.
Кроме двух ректоров, в зале находились еще пятеро. Двое представителей светлой стороны: тучный румяный, как колобок фавр, с пальцами, похожими на перетянутые нитью сардельки; и худышка-коротышка дриада. Она то и дело шумно сморкалась в огромных размеров носовой платок и сетовала, что здешний климат ей совершенно не подходит и что она за час прикончила пузырек антиаллергенного средства.
И двое от Темных: арахнид с лоснящейся хитиновой кожей и двумя крохотными отверстиями в том месте, где положено находиться носу; второй носил серебряную маску, за которой скрывал нижнюю часть лица. Он держался особняком и поглядывал на светлых и простокровку голодными вампирскими глазами.
Пятым был дознаватель, и, судя по многочисленным регалиям на его груди, в иерархии своего ордена он стоял весьма высоко.
![Обложка книги Темный в моем сердце: Насмешка небес [СИ]](/uploads/posts/images/3/temnyi-v-moem-serdtse-nasmeshka-nebes-si.jpg)
