Ним зевнул, Марори собралась пожурить его твердокожесть, но ее перебило наметившееся за спиной эльфа шевеление. Она заглянула ему за спину – и обомлела. Из полумрака за его спиной крался ахас. Маслянисточерная клякса выросла над Нимом на добрый метр, и с ее пустого лица на плечи эльфа стекала вязкая чернота.
– Ним. – едва слышно прошептала Марори. – Ним.
– Что? – Эльф озадачено наклонился к ней. – На тебе лица нет. Плохо?
– Ним, оглянись! – выкрикнула она и отскочила назад, чувствуя прилив липкого ужаса. Руки и ноги свело судорогой – ни пошевелиться, ни вдохнуть, ни выдохнуть.
Эльф послушался, развернулся всем корпусом и посмотрел прямо перед собой. Вся его голова была черной от слизи, та стекала по плечам, заползала ему за шиворот.
– И чего? – непонимающе спросил он.
И он еще спрашивает?! Да вот же оно, стоит прямо перед его носом, надрывно стонет и тянет щупальца. Марори попятилась, замотала головой, не веря никому и себе в первую очередь.
– Ним, ахас. – Дрожащей рукой указала прямо на тварь, но получилось, что на него самого.
– Как ты не видишь?
А клякса, издав истошный вопль вперемешку со смехом умалишенного, просочилась сквозь эльфа, будто его там и не было. И полетела на Марори. Девушка бросилась бежать, но обо что-то споткнулась и полетела лицом в асфальт. Она завопила, что было сил, призывая Нима на помощь. Эльф подбежал к ней, бледный, взъерошенный, протянул руку прямо сквозь маслянистое тело.
– Мар, да что с тобой? Перестань меня пугать, ни фига не смешно.
Тень с торчащей рукой Нима из живота завыла и ударила Марори в грудь, проникла глубже, завозилась под самыми ребрами. Нутро превратилось в лед. Сердце глухо стукнуло в последний раз и остановилось.
Двадцать пели. Серые мантии, покрытые головы, безликие и одинаковые, как свечи в канделябре. Их громогласные слова вздымались под самые грозовые облака. Земля под их ногами пошла трещинами, из разломов валил дым и сочилась магма – кровь мира."
"А потом Двадцать, один за другим, упали замертво.
Резкий порыв ветра обнажил их лица: залитые кровью глаза, наполненные лавой рты и обожженные черепа.
И небо раскололось отчаянием.
Она очнулась на больничной койке с трубкой капельницы в вене и невыносимой головной болью.
За окном занимался рассвет.
– Ним? – позвала Марори и не сразу узнала собственный голос. Это она, что ли, стонет, как банши в период первого опознавания?
Справа наметилось шевеление, кто-то взял ее за руку. Прикосновение обожгло.
![Обложка книги Темный в моем сердце: Насмешка небес [СИ]](/uploads/posts/images/3/temnyi-v-moem-serdtse-nasmeshka-nebes-si.jpg)
