И вроде бы понимаю, что в восемь вечера ее надо бы отпустить домой, свинство — держать ее до такого часа, но вот совсем не хочется, да и не изъявляет она никакого желания поскорее выйти из отделения. Я бы сказал, напротив, хочет остаться здесь.
— В принципе, ты можешь идти, — нехотя выдавливаю из себя я, смотря на то, как она старательно выводит буквы в идиотском акте. — Тебя, наверное, друг по сексу уже заждался, пятница как никак.
— Я с ним сегодня не встречаюсь. Сие событие у нас запланировано на завтра.
— А ты разве не собиралась завтра на пляж?
— Собиралась и собираюсь.
Мы на пляже этим любим заниматься, — не задумываясь, бросает Полина.
— Понятно. А мне не нравится. Песок в ненужные места забивается, — и вот тут стерильная царская особа подняла на меня голову и посмотрела так, словно я… букашка.
— На одной фабрике видать вас таких потаскунчиков делают.
— Что ты сейчас сказала? — это глюк или там реально было потаскунчик?!
— Ничего. Я закончила с актом и мне бы хотелось обсудить с вами Измайлова.
— А что его обсуждать? Мне казалось, мы вдоль и поперек по нему уже прошлись за сегодня.
— Вы не назначили ему ЭХОКГ. Он по выпискам лихорадил уже в последней больнице, и сейчас непонятно на что именно у него поднялась температура. Почему-то никто не додумался сделать ему настолько простейшее исследование. Дурь какая-то. Посев крови придет только че…
Не задумываясь прикладываю ладонь к ее рту, и как ни странно, руку мне не отбивают и даже не кусают.
— У меня почти чистая ладонь.
Останови свой словесный умный поток и посмотри вот сюда, — убираю ладонь и подхожу к рабочему столу. Беру журнал исследований и открываю нужную страницу. — Я записал его на понедельник. Раньше никак.
— Ясно. Ну тогда я вроде все закончила. В принципе, можно домой.
— Стой, — в очередной раз хватаю ее за запястье и усаживаю обратно. Убедившись, что в ординаторской никого нет, пододвигаю к себе стул и сажусь напротив нее. — У меня к тебе деликатная просьба. У меня на затылке какая-то хрень.
Я не могу понять, мне это кажется или там реально шишка. Можешь посмотреть? Точнее пропальпировать.
— Эмм… могу, наверное. Сейчас, только перчатки возьму, — да ну чтоб тебя!
— Не надо в перчатках. Я не лишайный и не вшивый. И голова у меня чистая. И твердого шанкра там не имеется.
— А он бывает на голове?!
— А ты не знала? У фигуристов, которые делают неумелые поддержки и держат на голове нижнее заразное достоинство своей партнерши.
— Да ладно?!
— Было дело.
