Симба смотрит на коробочку с подозрением, не меньшим, чем у меня, но все же, борясь с приступом необоснованного страха, я открываю коробку и достаю оттуда… маленькие розовые трусики с живописной надписью сзади «Шлепни меня». А на дне коробочки — записка.
Дарите женщинам трусы — они цветов куда полезней. *Морозы средней полосы — причина множества болезней.Когда текут у всех носы, когда кругом висит зараза,Наденут женщины трусы — и станет им теплее сразу.Ps. Стишок не мой. Но трусы носи, Полина Сергеевна.Серожа Брулльянтовый.
Глава 9
Казалось бы, после такого «подарка» и разговоров, я, как минимум, должна чувствовать себя некомфортно, ведь не могла же я не понимать, что это прямой подкат, пусть и с долей специфического юмора, который несомненно должен сказаться на нашей совместной работе. Непонятно, правда, на что рассчитывает Алмазов. Неужели реально думает, что у нас может быть секс, еще и в течение двух недель? Откуда, черт возьми, у людей такая наглость и простота? Мне бы хоть чуточку такого микса.
Но, как ни странно, стоило только войти на следующее утро в отделение и пробежаться по палатам, как я сразу же забыла о вчерашнем дне, не испытывая ни капли дискомфорта или волнения перед встречей с Алмазовым. Наверное, все дело в занятости и внезапно возникшей проблемы у известного нам больного. Проблема прям такая… мощная и очень деликатная.
А я «милого» узнаю по… пакету и заднице. Хорошо хоть сегодня пакет не драный. А походка у него странная, точнее какие-то огромные шаги, как будто куда-то спешит.
Забегаю в ординаторскую вслед за Алмазовым, чуть не врезаясь в дежурного врача. Быстро извиняюсь и мельком смотрю на часы — без двадцати девять. Вот ведь брехун обыкновенный, «опаздывать» он любит.
— Сергей Александрович, доброе утро. У нас проблема. Большая такая проблема. Прям масштабная.
— О мой Бог, Полина. Что случилось, радость моя?! Размер не подошел? — копируя мою интонацию, издевательски произносит Алмазов, и тут же переводит взгляд на ухмыляющегося позади меня врача, имя которого я так и не удосужилась запомнить — то ли Александр Иванович, то ли Иван Александрович, то ли какой-то еще Иванович.
А в бейджик открыто и не посмотришь.
Алмазов тянет руку, чуть задевая мое плечо, и пожимает ладонь этого мужчины. Дурацкое мужское правило — здороваться, пожимая друг другу руки. Самое дебильное мужское антисанитарное действие. Как можно подавать кому-то руку, не зная, где она была?
— Вот видишь, как мне повезло, Ваня.
