— Да, да, ври да не завирайся, тебе нравится мой плоский живот и грудь на стройном теле.
— Нравится, но то, что ты не жрешь — не нравится. Думаешь я не знаю после чего ты не ешь? — знает, как и я знаю.
Да. Мне стало жутко неприятно, когда три месяца назад, попав на хирургию с аппендицитом, врач сказал, что я пышечка. Пышечка, блин! Вроде милое слово, но прям как по сердцу ножом. Сразу после операции есть резко перехотелось. Сначала помогла вынужденная диета и режим, а затем реально перехотелось есть. Все кажется действительно жирным, а не потому что того требует диета.
Исключения составляют булки. Точнее, чиабата батоновна. Вот это могу и хочу есть целыми днями.
— Я ем, — после значительной паузы наконец отвечаю я, отпивая кофе. — Но сегодня готовлю свой желудок на мамин стол. На стол моей мамы, в смысле. Слушай, мы же ненадолго к твоим, да?
— Час, максимум полтора, — облегченно выдыхаю. — Думаю к твоим так же, я хочу побыть дома вдвоем, а не в цыганском таборе.
Как только Сережа произносит цыганский табор, из гостиной доносится уже знакомый звук упавшей елки.
Да лучше бы мы вообще ее не ставили. Это какая-то катастрофа. Одно спасение — шары не стеклянные.
— Еще один раз и я его прибью, — сквозь зубы цедит Алмазов.
— Нет. Скорее просто уберем елку.
— Или так. Но хотелось бы, что бы на Рождество она все же была. Я слишком сентиментален и надеюсь получить под елкой подарок.
— Подарок вроде как уже сегодня был, если ты не понял. И да, я все же взяла седьмого января сутки, так что…
— Ты издеваешься что ли? Я же просил тебя их не брать, — несдержанно бросает Сережа, откладывая в сторону вилку.
— Третьего января мало?"
"— Мне так удобнее, зато потом за меня выйдут, когда у меня начнется сессия и я не буду ни перед кем унижаться со словами: «а выйдите за меня, пожалуйста, почку за это отдам».
— За тебя и так бы вышли. И настолько мне известно, во время сессии дается отпуск.
— Ага. На бумагах и в кино. А давай мы не будем ссориться из-за какой-то ерунды.
— Не будем, — отпивая кофе, соглашается Сережа.
* * *Я не гостеприимная, да и хозяйкой меня можно назвать разве что с трудом. И совсем не милая. Вот прям совсем. Делать вид, что мне нравится Сережина семья — трудно. Актриса из меня фиговая. Мне категорически не нравится его отчим, хоть тот и обладает приятной внешностью и не менее приятным голосом. Но что-то в нем есть неприятное. А про его младшую дочурку и говорить не приходиться.
