На всю, так сказать, жизнь.
— Ненавижу. Ненавижу тебя. Ты мне всю жизнь испортил. Как же я тебя ненавижу, Алмазов. Кто тебя вообще просил появляться в моей жизни? — всхлипывает, растирая уже внутренней стороной ладони вновь мокрые от слез щеки.
— Успокойся, пожалуйста. Нам остался один лестничный пролет. Давай поднимемся в квартиру, ты умоешься и чуть позже, когда остынешь, мы поговорим.
То, что это самая что ни на есть истерика, я понял спустя несколько секунд, когда в ответ на мои слова Полина наклонилась вниз и скинула с себя обувь, чтобы в следующий момент запустить в меня босоножкой.
— Ты больная?! А если бы попала каблуком мне в глаз?
— А хорошо бы и попала, тогда бы ты точно показал свое истинное лицо. Ненавижу тебя! — хватает очередную босоножку и с разгона замахивается на меня. Желание получить еще одну дырку, только уже в другом месте — нет. Вовремя отскочил. А вот Полина — не среагировала. Шмякнулась коленями на пол, вдобавок задев рукой свою же босоножку.
— Я сейчас полицию вызову, если вы не прекратите, — слышу приглушенный женский голос в одной из квартир.
— Камеры в подъезде есть, наркоманы обдолбанные!
На эти слова Полина реагируете не только истерическим смехом, но и громким:
— Шли бы вы на хрен, бабуля. И выпей шишки хмеля, спокойнее будешь.
— Поль, вставай, — приподнимаю ее за руку, та, как ни странно, больше не брыкается и не пытается прокусить мне снова руку. Молча встает и кое-как надевает босоножки."
"Оставшийся лестничный пролет мы поднимаемся вполне мирно.
Полина не вырывает руку, все так же тихо заходит в квартиру, скидывает с себя обувь и, не обращая ни на что внимания, идет в ванную. Жду минут пять, сам не знаю чего. Все происходящее напоминает какой-то бред. Перевожу взгляд на свою руку и теперь уже я начинаю истерически смеяться. Жесть какая-то, до такой херни докатиться не из-за чего. Иду на кухню, беру из морозильника замороженное мясо и, не стучась, захожу в ванную. Полина сидит на бортике ванной, устремив свой взгляд на колени.
Почти целые.
— Держи, — подаю ей замороженное мясо.
— А что, твои старушки-соседи не знают, что ты врач? — поднимает на меня голову, одновременно перехватывая мясо. — Наркоманом тебя кличут.
— Конечно, не знают, — присаживаюсь рядом. — Ты представляешь, что бы было, если бы они знали, что я врач? Для них у меня другая профессия.
— Сантехник? — скептически интересуется Полина, прикладывая мясо к коленке.
— Да ну прям, тогда бы я все им чинил.
