И нет, никакие вдохи и выдохи мне не помогают. Просто я вспоминаю, что вести себя как истеричка — крайне глупое и нерационально занятие.
— Все! — радостный папин крик выводит меня из раздумий. — На этом, Сережа, и закончим. Я выиграл. Или ты что-то хочешь сказать?
— Давайте продолжим, — хмуря лоб, бросает Алмазов.
— Да прям сейчас. Предпочитаю вовремя останавливаться и быть в выигрыше. К тому же, наше время уже подходит к концу, да, Ксюша?
— К сожалению, да.
— Ну вот и славно, — радостно бросает папа, направляясь в нашу сторону.
Перевожу взгляд на Сережу и становится по-настоящему обидно за него. Расстроен. Причем даже не скрывает этого. А ведь по факту, прошлый розыгрыш был в его пользу и сейчас бы была ничья. Сказать вслух? Не будет ли это выглядеть как будто я его специально защищаю?
Подаю Сереже полотенце, как вдруг мама первой начинает то, о чем мне так хотелось сказать.
— Вообще-то у вас ничья, мальчики. Пожмите друг другу руки.
— В смысле ничья? — недовольным голосом бросает папа и отпивает воду.
"
"— В прямом. В прошлом тайме или сете, или как это зовется, ну тогда, когда я сказала, что не видела куда упал мяч, он на самом деле упал в пределах поля, так что та игра была за Сережей. Сейчас снова за тобой, дорогой, итого у нас ничья. Вот. А соврала я исключительно для того, чтобы вы еще сыграли и порадовали мой глаз, — резко переводит взгляд на Алмазова. — Прости меня, пожалуйста, Сережа, за маленькую ложь.
— Да ничего страшного, — удовлетворенно произносит Алмазов, при этом улыбаясь.
— Ничья, так ничья, — подает папе руку, тот на удивление довольно быстро ее пожимает.
— Ладно. Ничья. Собираемся через час на озере. Поль, — переводит взгляд в мою сторону. — Ты пить не будешь, поэтому за руль сядешь ты. Скажи спасибо, Сережа, что моя дочь умеет водить машину и доставит вас в целости и сохранности домой. А ты выпьешь со мной пиво. Все, я мыться. С нас хот-доги.
Сережа провожает папу с мамой взглядом и с типичной ухмылочкой накидывает на шею полотенце.
— Ты зачем похоронила нашу бабку раньше времени? — хватает меня за талию, притягивая меня к себе.
Со стороны это выглядит как минимум грубо, да и хватка отнюдь не нежная. На самом же деле это не так. За время, проведенное вместе, я четко уловила, когда он зол. И сейчас это совершенно не тот случай.
— Может быть, потому что девяностолетняя бабушка, поступившая в пятницу, похожа на мумию? Вам не кажется, Сергей Александрович, что сейчас во мне говорит не мой цинизм, а реализм.
