Сейчас я безумно рада, что мы в душе и звук воды отвлекает меня от собственных полустонов. Докатилась умница и отличница. Меня уже не держат собственные ноги и отрезвляет лишь то, что Алмазов явно этому рад. Вот только сказать что-либо на это у меня все равно не получается. А потом происходит самый настоящий конец света — он убирает свою руку и резко выключает душ.
Глава 23
Убить. Мне хочется его убить. Дикое, ничем неконтролируемое желание. Он оставил меня и себя ни с чем. Дебил какой-то! От того и не женат при своих идеальных данных, если никому не дает… кончить.
Самое ужасное, что я не могу не только ничего произнести вслух, но и двинуться с места. Стою как кусок идиота, со стекающими с волос каплями воды и неприятной, я бы сказала, ноющей тяжестью внизу живота, и наблюдаю за тем, как Алмазов наспех вытирается полотенцем. Сколько раз в жизни я трогала себя? Можно пересчитать по пальцам. Два! Ровно два. Первый из любопытства, второй все же довести это любопытство до всеми ожидаемого оргазма. Сейчас по ходу будет третий раз.
У меня, блин, там все горит. Сволочь. Просто скот. Что мне делать? Лезть туда своей рукой при нем?
— Не надо меня мысленно препарировать, Полина Сергеевна. Видела бы ты сейчас свое лицо.
— А ты не помнишь Леопольд был кастрированным котом?
— Понятия не имею, — усмехаясь, произносит Алмазов, заворачивая меня в огромное махровое полотенце.
Приподнимает за талию и словно маленького ребенка несет… в спальню. Укладывает на кровать, бегло вытирая с меня воду, и откидывает полотенце в сторону.
Так, стоп, он что… собрался меня трахнуть?
— Расслабься, просто в душе неудобно, — бегло целует меня в уголок рта, напрочь выбивая из меня все мысли. Что вообще сейчас происходит?
— Неудобно для чего? — мямлю как идиотка, когда Алмазов укладывает меня спиной на кровать. Мало того — нависает надо мной. — Я не буду заниматься сек…
Договорить мне он не дал, тупо закрыл рот поцелуем. И вот сейчас я в полной мере осознала, что что-то пошло не так. Вот это все не сон.
Сережа по-прежнему возбужден, о чем очень красочно говорит то, чем он активно меня касается. Разве мужчина может вот так все оставить и остановиться? Наверное, во мне все же есть что-то от девочки, которую так хочет видеть мама, потому что сейчас мне все же страшно.
— Я не хочу заниматься сексом, не надо, не сейчас, — даже удивительно, но эти слова я произношу вполне четко, несмотря на то что Алмазов не дает мне толком сосредоточиться из-за того, что целует мою шею.
