С детства все выросло.
— Скажите спасибо, что в вашей жизни появилась я, — резко встает с дивана и идет в сторону кухни. Даю руку на отсечение, что придет с линейкой. Уж этого добра у нее в канцелярском футляре точно хватает.
Нет — ошибся. Вместо линейки — сантиметровая лента, что в принципе недалеко от первого.
— Снимайте штаны, Сергей Александрович. Я измерю.
— Без перчаток? — специально поддеваю я.
— Ой, я как-то об этом не подумала. Сейчас из сумки достану.
Шутит? Нет. Действительно снова уходит на кухню только уже за перчатками.
И стоило Полине вернуться в этих долбанных перчатках, я понял, что еще немного, и фантазия отхлестать ее бледную задницу до красных отметин — станет реальностью.
— А вы не спустите штаны?
— Нет.
— А мне можно?
— Нет.
— Почему? — вполне серьезно, ничуть не наигранно интересуется Полина.
— Потому что, если в течение десяти секунд ты не снимешь перчатки, не сядешь на диван и не приступишь к еде, я отобью тебе задницу. И я не шучу, Полина.
— Вы не сделаете этого.
— Потому что меня накажет папа всея Руси? Я прям боюсь. Уже от страха лужу наделал.
— Не надо так говорить о моем папе. Мне не нравится ваш пренебрежительный тон. И вообще, — плюхается на диван, скидывая перчатки. — Неужели так жалко показать свое хозяйство? Меня терзают смутные сомнения, что у вас там… все очень маленькое и вы просто трусите. А двадцать пять сантиметров на плавках — это просто попытка привлечь к себе внимание, чтобы как-то скомпенсировать недостаток.
Богатые пузатые дядьки покупают себе большие машины, потому что вот так они компенсируют маленький член, а вы, возможно, вместо машины… ну сами поняли. Леопольд, выходи подлый трус, — наклоняясь к моему паху, хихикая произносит Полина. — Выходи, давай, Леопооооольдушка.
Несколько секунд мы смотрим друг другу в глаза. Полина с улыбкой на губах, а вот меня совершенно не тянет улыбаться. То, что она девочка неглупая, я в очередной раз убедился буквально через пару секунд, когда несмотря на гуляющий в крови алкоголь, она четко уловила смену моего настроения и резко привстала с дивана.
Вот только моя реакция всяко быстрее, чем ее. Мгновение и я схватил ее за запястье, рывком притянул к себе и уложил животом на колени. Может я и не рассчитал силу, судя по возмущенному воплю «Больно же», но в какой-то момент стало абсолютно все равно.
— Даже, когда человек вусмерть пьяный, у него должен срабатывать инстинкт самосохранения.
