— А с тестом что не так?!
— Ну какой мужчина умеет делать тесто, если он не повар?! Вы врач, вам некогда готовить. Гороховый суп тоже вы варили?"
"— Мама. Его варила мне моя мама, — еле сдерживая смех, медленно проговариваю по слогам. — Она частенько заглядывает ко мне в воскресенье и затаривает едой на несколько дней вперед. И я не умею готовить выпечку, так же, как и ты. Но один рецепт самого простецкого теста я в состоянии запомнить и воспроизвести.
— А почему вы не женаты?
— Высокие запросы?
— Да прям. Вы предлагаете отношения мне.
Мне. Какие тут к черту запросы?
— То есть ты осознаешь, что ты личность… с изюминкой?
— Нет во мне никакой изюминки, я просто не всем по зубам. Черт, — топает ногой, сжимая руки в кулак. — Все не так!
— Что не так?
— Все! Вы как темная лошадка, совершенно не могу вас понять и разгадать.
— Так и я тебя.
— Ой, все.
— Ты ноги мыть будешь?
— Я их уже помыла. И в ванной все прошерстила.
— А зачем ты мне в этом признаешься? — приобнимая ее за плечо, по-доброму интересуюсь я.
— Потому что мне нет смысла вам врать. Надо воду выключить, простите, что ее оставила, — срывается в бег, на ходу бросая: — Я думала, что быстрее полки просмотрю, но отвлеклась на фото в паспорте и на месте прописки. Это не ваша квартира, Сергей Александрович, — слышу издалека и вот уже топот босых ног по паркету.
Усаживаюсь на диван и беру бокал с вином. Полина подходит, присаживается рядом со мной, тянется за бокалом и действительно подгибает ноги.
— А прописаны вы в таком месте, в котором обычные смертные не живут, — с улыбкой произносит она.
— Я знаю этот район и даже эту улицу. Стоимость самого дешевого дома… короче, очень много этих квартир.
— Эта квартира деда. Он отдал ее мне уже давно, живет далеко, в город не приезжает. Деревенский житель. А прописка… у меня богатый отчим, воспитывал меня, если так можно сказать, с пятнадцати лет.
— Как интересно…, — многозначительно шепчет Полина, допивая вино. — Козел, наверное, раз богатый? Вас, наверняка, не любил, да? — так по-детски интересуется Полина, чем вызывает во мне откровенный смех.
— Чужих детей сложно любить, тем более в таком возрасте. И нет, не козел. По крайней мере по отношению ко мне он был просто равнодушен. А вот в моей маме души не чает и по сей день. Сестру, правда, разбалованной растит. Даже страшно представить какой она вырастет.
— А сколько ей?
— Двенадцать, — в наглую подливаю Полине вино, мысленно молясь, чтобы градус уже взял по-настоящему.
