Осторожно обнял Арину и позволил ей поплакать немного, но нутро требовало действий, и полыхающий от возбуждения прибор тоже настаивал на продолжении начатого банкета.
— Завтра всех выгоню! — пообещал торжественно. — А теперь я хочу мириться!
Арина закивала быстро-быстро и разрешила себя поднять. Не глядя, вошел в комнату и опустил ее на низкое кресло.
— Игнат? — забеспокоилась она, увидев, как я сел на пол у ее ног и положил ладони на колени.
— Ноги широко раздвинь.
Арина задышала чаще и вопреки моей просьбе судорожно свела ноги в коленях.
— Зачем? Что ты собираешься делать?
— Я же обещал нежный секс. Какой нежный секс без хорошего куни?
— А ты не можешь… не говорить об этом так?!
Я приподнял ее за попку и стянул короткое платье, стянул трусики вниз по бедрам. Втянул носом запах, зарычав, как неандерталец:
— Мокрющая! Ты сводишь меня с ума… С тобой я чувствую себя так, словно у меня постоянный спермотоксикоз!
— Хватит болтать, — облизнула губы. — Лучше делай.
— Делать?
— Да…
— Что ж, пора заделаться лизуном!
Начал с аккуратных, круглых коленей, уделяя много времени нежной коже.
Осторожным нажимом заставил вредину раздвинуть ножки и пробрался поцелуями выше. Дальше. Почти в самое пекло! Запах ее возбуждения сводил с ума и мешал мыслить здраво. Никогда меня так не плющило лишь от мысли об оральных ласках. Всегда считал это чем-то зазорным. Вот еще… Вылизывать кому-то! Однако сейчас меня колотило от нетерпения, а конец давил на ширинку.
— Ты очень… — больше слов не хватило!
Нос уткнулся в лобок.
Приоткрыв рот, нижней губой провел по припухшим лепесткам и надавил языком.
— Игнат… — хриплым стоном отозвалась Арина.
— Сюда иди! — приказал ей и сам сдвинул так, чтобы было удобнее.
Арина коротко вскрикнула и вцепилась пальцами в подлокотник кресла, балансируя попкой на самом краю.
— Я могу упасть.
— Только если на мое лицо, чтобы посидеть там и поерзать.
— Пошляк! — губы Арины тронуло улыбкой.
Но через секунду пухлые губы округлились от протяжного стона.
Я пустил в дело губы и язык, не став больше ждать. Вязкая, сладковатая влага возбуждения текла на язык непрерывной рекой. Я лишь успевал проложить широкую дорожку языком, как нужно было снова усердно трудиться. Я впился пальцами в бедра, держа Арину максимально раскрытой и доступной, наслаждаясь и видом, и звуками ее удовольствия.
— Сочная, бля…"
"Прикусил клитор зубами, начал посасывать ритмично, лаская языком набухшую горошину.
