Имеет.
Адиль, поняв наконец, что я явно не то хотела услышать, откладывает в сторону кальян, опирается огромными кулаками на постель, подается ко мне. Простынь от этого движения собирается гармошкой внизу, открывая взгляду каменный живот, поросший жестким черным волосом.
Я отшатываюсь, встаю с кровати, начинаю торопливо собираться.
Адиль не делает попыток остановить, наблюдает хмуро.
— Ты хочешь за меня замуж? — наконец, спрашивает он ровно и спокойно.
— Да упаси Господь, — бормочу я, натягивая на себя белье и проверяя наличие телефона в сумке.
Надо же такси отсюда вызвать.
— Тогда в чем причина?
Столько удивления в его голосе, что я в шоке замираю и вскидываю на него взгляд. То есть, он реально не понимает? Для него это что, норма?
— В том, что ты женат, — словно идиоту, поясняю я ему, — может, у тебя еще и дети есть?
— Есть, — бьет он меня своим признанием в грудь, отчего сразу ощущаю, как сердце начинает сбоить, — трое.
Ох… Мать твою!!!
Собираюсь еще быстрее.
Он встает с кровати и, не думая даже прикрываться, бесстыже голый, идет ко мне.
— Стой, жамали… Стой. Ну чего ты?
— Я чего? — отступаю от него шаг за шагом, понимая, что, если схватит, буду отбиваться всерьез. — Я? То есть, ты считаешь нормальным происходящее?
— А что тут ненормального?
— Ты женат! — выдаю я очевидные вещи.
— Да, — он пожимает плечами, — я думал, ты знаешь… Думал, Наира тебе сказала…
— Я… Я не обсуждала это с ней.
Она не знает…
— Ну хорошо… — он неожиданно легко скользит ко мне, не успеваю сбежать, с криком упираюсь в его плечи, — прекрати. Жена — это всего лишь жена. Она дома, на родине…
— Отпусти! Не важно, где она! Главное, что есть!
— Послушай… Да послушай ты! — он легко встряхивает меня, а затем прижимает к двери всем телом."
"Это жутко, но я против воли начинаю возбуждаться, словно ужас, оторопь, в которой сейчас нахожусь, противоестественно переплавляются в похоть.
Адиль это чувствует, ощущаю, как его член становится тверже, вполне однозначно упираясь мне в живот. Воздуха не хватает, тяну его сквозь зубы, потому что нос полностью забит его диким, мускусным запахом возбуждения. И это чудовищно! Я могу поиграть в течную самку, но я не собираюсь ею быть все время!
— Нет, нет! — кричу я из последних сил, чувствуя, что теряю себя, опять, но в этот раз это совсем не сладко. Это безумно и страшно.
