И именно они смогли вытащить ее из того болота, в котором она тонула.
Я полностью поддерживаю маму и обожаю бабушку.
И терпеть не могу принуждения и всякие нарочито мужские вещи, подчеркивающие женскую, типа, неполноценность.
И сейчас рядом со мной сидит просто образчик всего, что я терпеть не могу. Так почему же я залипаю на его руки, на расстегнутый ворот рубашки, на губы, чувственные такие, красивые. Ноздри крупного носа, хищно подрагивающие… И глаза, темные, завораживающие.
Он на меня смотрит, и давно уже! А я только сейчас это понимаю!
В его взгляде вопрос и ленивая усмешливая уверенность в том, что все будет так, как он захочет.
А я неожиданно для себя принимаю единственно верное на данный момент решение: он хочет продемонстрировать свою власть. Показать мне мое место.
А я хочу поиграть.
Почему , в конце концов, нет?
Кто мне может запретить?
Глава 5
Кто первым из нас дергается к другому?
Сложно сказать, на самом деле. Наверно, это происходит одновременно.
А, может, я успеваю первой. Не двинуться даже, нет! Просто… Обозначить движение. Взмахом ресниц, например… Или невольным сглатыванием… Это не повод, но Адилю достаточно и такого неочевидного знака.
Он резко перехватывает меня за затылок невыносимо собственническим, мужским жестом подчинения и тянет к себе.
Раньше я бы не позволила. Да и вообще, что за манера хватать? Он не у себя в клане, или как там называется место, где все принадлежит ему?
Раньше я бы даже и подумать не могла, что вообще такое случится.
Произойдет.
Но случается. Происходит.
Адиль медлит буквально секунду, словно дает мне время на подумать. А затем что-то бормочет на своем варварском диалекте и прижимается к моим губам. Жестко так, жестоко даже.
Я ощущаю давление его языка, которому невозможно противостоять, ошеломленно раскрываю рот и упираю руки в плечи, обтянутые дорогим пиджаком. Остановить, наверно, хочу.
Но все мои желания, похоже, остались за пределами той минуты, что он давал мне перед тем, как поцеловать.
Его сразу так много, что начинаю задыхаться, невольно закатывать глаза, музыка превращается в белый шум, сводит с ума своим постоянным навязчивым присутствием, Адиль жестко держит и целует, бескомпромиссно устанавливая свои правила отныне между нами двумя.
Я не согласна, конечно, но что тут можно сделать? Только заорать и начать сопротивляться всерьез. А я… Не хочу. Ни всерьез, ни даже в шутку.
