Большинство были мятыми, испорченными, вряд ли найдется покупатель, желающий их приобрести. Кое-как расставив все по местам, мы с Маруськой решили было пойти наверх.
– Это что? – спросила дочь, указывая пальцем на какой-то предмет, сереющий под прилавком. Я нагнулась и вытащила кроссовку, зашнурованную, даже завязанную кокетливым бантиком.
– Твоя? – поинтересовалась я у Мани.
– Нет, конечно, – ответила девочка, – смотри, какой размер! Сорок четвертый небось! Наверное, кто-то из продавщиц оставляет тут сменную обувь!
Я с сомнением посмотрела на спортивный башмак.
Девушки, приходя в магазин, надевают туфли, но сапожки они прячут в ящиках под шкафчиками. Никому не придет в голову переодеваться в торговом зале. Значит, кроссовку потерял кто-то другой, причем мужчина, потому что Маня оказалась права, на подметке четко выделялась цифра «сорок четыре». Совершенно неженский размер. А лиц мужского пола в «Офене» нет, вернее, они не работают постоянно. Электрик, сантехник и шоферы, которые привозят книги, просто заглядывают сюда.
"
"– Может, кто из покупателей потерял? – предположила подошедшая Леля.
Маня вновь бодро захихикала:
– Ну ты придумала! На улице-то январь, кто же ходит в кедах? И потом, что он босиком по снегу убежал?
– Может, это кроссовки Миши, ну те, что плавали в бассейне?
– Нет, – хором ответили девочки, – их Аллочка выкинула, подметки отвалились. Потом, они были черные, а эти серые, даже ближе к белым.
Я молча пошла наверх, держа в руке чужую обувку.
Оставалось только одно: расспросить завтра всех продавщиц и, если никто не признает башмак своим, придется поверить, что он принадлежит привидению.
С утра на улице разыгралась жуткая непогода. Дождь со снегом хлестал потоками с серого неба, укутанного свинцовыми тучами, было холодно, мокро, гадко, и я с трудом разомкнула глаза.
– Эй, гулять! – кричала Маня, стоя в торговом зале. – Живей давайте, а то в школу опоздаем. Лелька, натягивай на Банди намордник. Хучик, Хучик, Хуч… Хуч!!!
Потом дверь в мой кабинет приоткрылась.
– Мам, Хучик у тебя?
Я окинула взглядом комнату:
– Нет.
– А где?
– Не знаю.
– Он не тут спал?
Вспомнив, как удобно было сегодня на узком диване, я ответила:
– Похоже, что нет.
– Где же он дрых?
– Я думала – с вами.
– Но его нигде нет!
Я села на диване и зевнула.
– Не волнуйся, ты же знаешь, как он любит сырую погоду, вот услышал, что всех сейчас поволокут на улицу, и спрятался.
И это святая правда.
