– А ты что?
– Бросить надо, говорю, в могилах рыться, непотребное это занятие.
– Ну и он послушался?
Юра покачал головой:
– Нет, боюсь, плохо дело повернется. Что ты дрожишь?
– Замерз очень, – проклацал зубами Олег, – может, дашь хлебнуть кагору из христианского милосердия или каким там винишком у вас попы балуются?
Юра, не обращая внимания на грубость, отвел Олега в небольшой домик, где молчаливая, худая тетка в темном платке налила Рогову тарелку супа.
– Извини, – объяснил Юра, глядя, как знакомый жадно глотает варево, – день сегодня постный, щи без мяса.
Потом он указал ему путь к остановке автобуса, дал денег на билет и сказал на прощанье:
– Приходи, коли помощь понадобится.
– Спасибо, – буркнул Олег и двинулся по обочине.
– Погоди! – крикнул Юра.
Рогов обернулся.
– Алексей в нехорошую историю попал, – сказал отец Иоанн, – ты, будь другом, зайди к нему и передай мои слова. Ежели приют искать станет, пусть сюда едет, спрячу так, что ни один глаз не найдет.
Не забудешь?
– Нет, – ответил Олег и, заметив подходящий автобус, бросился к остановке.
Сев в «Икарус», Рогов обернулся и в заднее стекло увидел подтянутую, сухопарую фигуру, облаченную в рясу. Сильный ветер рвал края одежды, и казалось, что у дороги сидит гигантская птица, хлопающая крыльями. Меньше всего эта фигура походила на прежнего Юрку, балагура, матерщинника и выпивоху, одетого в джинсы и кожу."
"– И ты передал Леше слова Юры?
Олег покачал головой:
– Нет, запил, провалился в пьянку и про все забыл.
А теперь совесть мучает. Может, Юрка бы его спас? Одно ясно: знает он, из-за чего Лешу порешили.
В книжный магазин я явилась совсем поздно. Услыхав, что открывается дверь, собаки опрометью кинулись ко мне.
– Сейчас, сейчас, – пробормотала я, пристегивая поводки и подталкивая свору к выходу, – погуляем, и кушать.
Услышав два волшебных глагола, псы рванулись на простор, и я чуть не упала. Через полчаса собаки получили «Педигри пал», а кошки мясо, для меня же не нашлось ничего.
На маленькой тарелочке лежали два каменно-твердых пряника, банка из-под кофе сияла пустотой, ее словно вылизали, а в сахарнице ко дну прилипла пара песчинок. Естественно, никаких припасов я не нашла и в крохотном холодильнике «Смоленск».
Пришлось опять бежать в круглосуточный супермаркет и покупать там отвратительный суп: пластиковый стакан с сухими комьями лапши.
