Кровь выглядела пугающе натуральной, пахла приторно, отвратительно… Потом раздался взрыв. Надюша увидела взметнувшиеся вверх комья земли, ощутила сырой запах, почувствовала толчок в спину, упала в грязь… В голове невесть откуда прозвучала фраза на немецком языке, словно кто-то произнес:
– O, mein Gott, ich bin Klaus, ich sterbe, Ursula, Kinder…
– Вам плохо? – озабоченно спросил парень.
– Душно тут, – ответила бледная Надюша.
– Может, я попозже зайду? – поинтересовался клиент.
– Да, – пробормотала Колпакова, – через полчасика.
В голове у нее продолжали метаться образы. На этот раз другие. Ночь, вернее сумерки, лезвие лопаты, вспарывающее грунт, скелет в рваных серо-зеленых лохмотьях, руки, жадно роющиеся в остатках одежды. Потом снова удар, и вот она лежит лицом в сырой глине, в голове опять звучит голос:
– Боже, я Федор, я умираю, Ленка, дети…
Быстро надвигающаяся чернота ударила по глазам. Придя в себя, Надя позвонила одной из своих подруг, преподававшей в школе немецкий язык, та немедленно перевела ей фразу:
– О, мой бог, я Клаус, умираю, Урсула, дети…
Через полчаса посетитель вновь поскребся в кабинет.
– Вещь имеет определенную стоимость, – сообщила Надя, потом, почувствовав надвигающуюся дурноту, быстро добавила: – Хочешь мой совет? Не завышай цену, побыстрей избавься от портсигара.
– Куда спешить? – удивился паренек. – Экие вы хитрые, отдай редкую вещь за бесценок!
Надя с трудом поборола видение и тихо пробормотала:
– Уж извини, ты вправе думать, как хочешь, но на этом портсигаре крови много.
По крайней мере двоих из-за него убили, немца Клауса и русского Федора. Одно горе от него, побыстрей отдай, а еще лучше – подари. Примета есть такая, коли вещь, на которой лежит проклятье, с доброй душой, не жалея, отдать, то злые чары развеются. Только я не верю в это, избавляйся от портсигара поживей.
Парень посерел, потом тихо спросил:
– Про Федьку откуда знаешь?
Надя тяжело вздохнула:
– Ничего ни про кого не знаю. Впрочем, у него жена Лена и дети.
Сдатчик портсигара разинул рот:
– Точно, Ленка и двое пацанов.
– Его убили из-за этого куска серебра, – тихо пробормотала Надя, – а до этого он его из земли вынимал.
– Гад, – прошипел юноша.
– Кто?
– Да так, копатель один, – сообщил парень, – явился ко мне и сказал, что Федька упал в яму да шею сломал, а он его так и присыпал землей.
– Нет, – покачала головой Надя, – его в спину ударили, под лопатку, когда Федор портсигар поднимал, а до этого вещь у немца хранилась, у Клауса.
