А потому я начинаю оглядываться, уже по-другому, привычно цепко оценивая местечко и одновременно прикидываю, сейчас отсюда валить, или погодить чуток.
Ваныч уже всех стрипух за сиськи перемацал, морда в липких блестках довольная до усрачки…
Наверно, мне пора.
И тут, мазанув взглядом к дверям шалмана, я понимаю, что в ближайшее время никуда отсюда не двинусь.
По крайней мере, один не двинусь.
Потому что, освещаемая дешевым стробоскопом, которые во всех приличных заведениях уже давно где-нибудь в подсобках посгнивали, а здесь вовсю херачат… Ну не суть.
Так вот.
Освещаемая лучами стробоскопа стоит у дверей моя-уже-типа-не-моя Злючка.
Глаза у нее огромные, отчаянно настороженные. Напряженные.
Губки сжаты плотно.
Морщинка между бровей.
Учительское выражение неприступности и «сейчас я всех вас накажу, плохие мальчики» на нежном личике…
В джинсиках и водолазке смотрится она охерительно.
Очень юной и очень цепляющей.
Я глаз не могу отвести и сначала даже не верю в то, что вижу.
По всем моим мироощущениям, Злючка — не та дама, что будет после разрыва с мужиком (ну, допустим, недо-разрыва, потому что я еще нихера не решил) таскаться по низкопробным шалманам.
Вообще не та.
Но вот она, здесь. Стоит, хмурится. Хорошенькая и соблазнительная.
И прямо на моих глазах к ней подваливает какой-то утырок.
Берет ее за руку. Улыбается. Говорит что-то, наклонившись к нежному ушку. Торопится, сука, чтоб вперед других шакалов успеть.
Еще бы.
Настолько клевую девочку тут, в этом дерьмовом месте и не видели никогда.
Это словно… Ну, не знаю… Звезда с неба. Банально, но реально.
Утырок делает знак рукой, походу, за свой столик приглашает.
Шустрит, скотина, напирает.
Злючка не особо хочет идти, она, закусив губку, осматривается, словно ищет кого-то в толпе.
Не меня ли?
Но это так, в порядке бреда.
Откуда ей знать, что я здесь?
Придурок начинает настаивать, даже, кажется, лапы распускает, прихватывая Злючку за острый локоток.
Это он зря, конечно.
Я, не отрывая взгляда от творящегося непотребства, выпиваю залпом еще огненного пойла, аккуратно промакиваю губы салфеткой.
Встаю и иду.
Не торопясь.
А чего торопиться-то?
Все успею.
19. Что бывает, когда выпитое догоняет в полете
Утырок прилип к Злючке настолько плотно, что забыл, где находится. А находится он в общественном месте, вообще-то."
"В общественном месте нельзя вести себя неприлично, это меня еще, сука, в школе милиции учили когда-то. И нельзя приставать к женщинам. Особенно к несвободным.
