Валек, приятель с работы. Тоже сегодня выходной.
— Колян, ты где сейчас? — голос у него веселый, на фоне громкой музыки и женских визгов. — Подруливай в «Арзу»! Ваныч проставляется за свадьбу! Мальчишник, короче!
Смотрю на время. Пять часов вечера субботы. Рановато Ваныч начал проставляться.
Тут же второй вызов. Боец. Наверно, интересуется, куда я срулил.
Я понимаю, что сейчас вообще не хочу видеть счастливые лица друзей, не хочу слышать детские визги, смотреть в глаза их женам… И понимать, что, оказывается, это все не для меня.
И нет у меня такого будущего. Потому что так решила одна сумасшедшая баба. А хочу я такое будущее?
Вот такое? С детьми, пеленками, визгами, разговорами про семейные дела, про будущее… Хочу?
Я старательно заталкиваю ответ на этот вопрос подальше.
Делаю вид, что нет его, ответа.
И говорю Вальку:
— Сейчас приеду.
Сажусь на байк, и, в чем есть, без шлема и куртки, гоню в город.
И кажется мне в этот момент, что я выбрал. Сознательно выбрал то, что мне надо.
А совсем не назло одной сумасшедшей бабе, для которой я слишком плох.
18. Совсем неправильный мальчишник
На скольких мальчишниках я бывал?
Сейчас мне кажется, что слишком на многих.
С какого-то момента, с определенного возраста, замечаешь, что все твои приятели начинают, сука, жениться.
И это сначала смешит, потом раздражает, потом бесит.
Потом пугает до усрачки.
Особенно, когда женятся те, кто, казалось, вообще не собирался.
Когда женился Даня — я расстроился. Но, учитывая, что в завоевании его Лены я принимал самое активное участие, и без меня там вообще ничего не получилось бы, то тут ладно.
Повозмущался, пустил скупую мужскую слезу на мальчишнике, типа, такого человека тусовка потеряла, да и все на этом.
Когда женился Боец, я напрягся.
Потому что здесь нихера не предвещало, а про его Татку я вообще думал, что она — его сестра. И как-то не ждал подставы.
Оказалось, что и Татка — не сестра, и Боец — не кремень. Собственно, я охерел тогда, но, чисто по-мужски его понял.
Татка, несмотря на свой характер мерзкий, нереально красивая телка. Яркая такая, жгучая. Я одно время даже прикидывал, как бы об нее обжечься. Но это так, в порядке бреда, само собой.
Потому что обжигаться о сеструлю Бойца… Ну, так себе способ самоубийства.
Больно, нихера не радостно и без полновесных гарантий окончательного результата. Потому что Боец мог и не добить. А спецом оставить мучиться. Чтоб помнилось, к чему руки тянуть нельзя.
