Когда хочется тупо вытаращить глаза и заорать, адресуя Вселенной посыл:
— А че, так можно было???
У меня сейчас приблизительно такое желание.
Потому что челюсть-то я нахожу, а вот мозги, походу, нет.
Смотрю на воодушевившуюся Злючку, невозможно хорошенькую, невероятно манящую в этом коротеньком плюшевом безобразии, и не могу поверить в то, что только что услышал.
В то, что она предлагает.
Начать с того, что мне вообще, вот ни разу в жизни бабы ничего подобного не предлагали. Я сам — случалось. За это, кстати, отхватывал пару раз по морде.
Но вот чтобы женщина. Мне. Сама. Не под препаратами. Не в маразме. Красивая. Желанная. Охренительная просто! Предлагала. Свободные. Мать их! Отношения?
Не было такого.
Потому мой ступор понятен. На долю секунды приходит мысль, что я в отделе вырубился после тяжелого дня. Там мне всегда какие-то странные сны снятся…
Но нет.
Все по-настоящему.
Кухня.
Паста.
Взволнованная, вся красная Злючка в голубом плюше.
Охеревший я.
Картина маслом.
— Понимаешь, у меня много работы, и сейчас еще проект, и я не готова, честно говоря… А ты… Ты просто… Ну, понимаешь… Боже, что я несу… Ты сейчас скажешь, что я… И ты прав, прав! Я про этот поцелуй, про это безумие все время думаю, думаю, думаю… Это же неправильно.
Ведь не должны малознакомые люди такое испытывать друг к другу? Это сумасшествие какое-то, ошибка, понимаешь? Я это знаю, но бороться… И все время думаю про тебя, как такое может быть? Я же с ума сойду… А у меня работа, ученики, проект на носу, совсем нет времени, нет сил… Я к врачу ходила же, помнишь, мы встретились с тобой в поликлинике? Думала, что заболела… Она сказала, что надо… Регулярную половую жизнь…
Злючка заламывает тонкие пальчики, кусает губки.
И говорит, говорит, говорит…
А что делаю я?
Правильно, продолжаю охеревать.
— И я сначала хотела пережить, а потом опять ты… Господи… И то, что произошло в классе, этот ужас… Я поняла, что с ума схожу, что, наверно, какой-то сбой гормональный… И… Я понимаю, что тебе, наверно, не интересно вот так… На постоянной основе… Тебе, наверно, будет скучно, но я, честно, не буду ничего требовать… Мы не будем торопиться, узнаем друг друга получше, и потом, возможно… А, как только ты встретишь кого-то, или я… — тут я встаю, шагаю к ней, и Злючка, немного испуганно, на автомате, договаривает, — встречу…
И больше ничего не говорит.
Потому что говорить и целоваться одновременно еще никто не научился.
Но, по правде говоря, не сказать, что она не старается.
