— Не, я так и думала, что там какая-то подстава будет, с этой Аленкой, — чавкала в экран Элька, сидящая в обнимку с банкой маринованных патиссонов, — хотела тебе сказать… Какая-то левая девка, так легко согласилась встретиться с незнакомым мужиком…
— Да чего в этом такого? Полно народу так знакомится!
— Не знааааююю… Может, в Москве и полно… А у нас…
— Ну и чего делать? Вообще все отменять? Оставить его в покое, что ли?
— Оставь. — Согласно булькнула банкой Элька.
— Ну уж нет! — Татка разозлилась, заговорила громче, пользуясь тем, что дочка сегодня гостила у Лены, и в квартире никого не было, — я ситуацию доведу до полного финала! Мне этот гад за год столько нервов вытрепал, и еще сколько вытреплет, если меры не принять! И вообще, это дело принципа! Понимаешь? А то смотри-ка, какой кобель гулящий! Наталья ему не катит! И Аленка ему не нравится! А она, между прочим, первые места занимала на конкурсах красоты! Да он радоваться должен, что ему такую красотку подогнали, а не нос свой воротить! Элька, я тебе серьезно говорю! И Лене то же самое повторю, Коляна мы так или иначе пристроим! Наизнанку… Ой…
Тут Татка подняла взгляд и увидела стоящего в дверях Сергея.
И, судя по выражению бородатой физиономии, стоящего там уже давненько.
— Ты чего замолчала? — раздался из динамика голос Эльки, — что случилось?
— Сережа… пришел… — не глядя в экран растерянно сказала Татка.
Элька испуганно затихла, а через секунду раздался сигнал поспешно прерываемого скайп-звонка.
Серега Боец, пристально и недобро разглядывая побелевшую жену, оскалился и кивнул на экран:
— Не поможет.
Я Зверятам звякну. И Дане. Потом.
— Сережа, это не то, что ты… Черт…
Боец задумчиво оглядел обстановку комнаты, потом перевел взгляд на спальню и опять оскалился.
Татка сглотнула от страха. И возбуждения.
Мамочки… Вот это дааааа…
Но когда Боец, глядя ей в глаза, демонстративно медленно расстегнул ремень, рывком вынул его из шлевок и двинулся к ней, Татка с визгом рванула прочь.
В спальню, куда же еще?
Боец стащил через голову футболку и пошел следом, поудобней перехватив ремень в руке.
Инициатива всегда наказуема.
А ненужная инициатива наказуема вдвойне.
28. Кто виноват? И что делать?
Я всаживаю кулак в лавку. Раз, второй, третий. И удивляюсь, что нихера не чувствую боли. А должен бы.
Должен.
Поднимаю взгляд на Бойца.
Тот смурно наблюдает за избиением лавки и молчит.
Ну да, все, что мог, сказал уже.
А я?
Мне что говорить?
Я имею в виду, цензурное что говорить?
Ничего.
