— Привет, Егор, — нежно звучит ее голос. Я расслабляюсь. Напряжение, которое все это время сводило с ума, начинает отступать.
— Как дела? Чем занимаешься? — неспокойно от того, что приходится их оставлять.
— Ваня заболел, — сообщает Рада.
— Что с ним?
— Температурил всю ночь — ангина. Если до понедельника ему лучше не станет, я не смогу выйти на работу.
— Нашла о чем беспокоиться. Никуда работа не денется, заботься о сыне. Держи меня в курсе.
— Ты уже улетаешь?
— Да, дней через десять вернусь. Я всегда на связи, Рада, можешь звонить в любое время.
Запомни, ты не одна.
— Спасибо, Егор, — шмыгает носом.
— Ты что там — плачешь?
— Нет.
— И не смей! Я переведу тебе аванс на карту, — мне будет чуть спокойнее, если буду знать, что у нее есть деньги.
— Егор, не надо, — начинает противиться, голос обретает твердость.
— Не спорь, — деньги она просто так не возьмет, несколько раз я покупал продукты и отвозил со словами: «Домработница закупила много продуктов, они испортятся, все съесть я не успею.
Спасайте».
Рада даже продукты брать не хотела, от денег подавно откажется, а ей сейчас Ваньке лекарства покупать, фрукты…
Когда внимательно наблюдаешь за человеком, замечаешь, что он привык себе во всем отказывать. Я видел, как она открывает кошелек, заглядывает внутрь, а потом отходит от витрины. Я хочу, а главное могу ей все дать, но опасаюсь, что она неправильно истолкует мои действия.
— Егор, я не знаю, как тебя благодарить. Я у Луны утром последние заняла.
— Как раз отдашь, а меня благодарить не нужно, — говорю, а мысленно добавляю: «это такая мелочь по сравнению с тем, что я хочу тебе дать», — Береги себя и сына, скоро увидимся, — прозвучало-то как — «береги сына».
Будто Ванька мой. Хотел бы? Чтобы мой? Нет, наверное. — Ваньке привет. Я позвоню, — слышу в ответ «пока»…
* * *"
"Я возвращался от Слепцова. Первым делом поехал к нему. О встрече договорился еще в Питере. Через несколько дней заседание суда, на котором я наконец-то получу свободу.
От моего предложения он вначале отказался. Выдвинул свое, где шестьдесят процентов моего банковского бизнеса должны отойти его семье, в противном случае он предоставит суду кучу материалов о моей неверности его ненаглядной ранимой доченьке.
— Если вы начнете лить грязь, я в долгу не останусь, — спокойно предупреждаю все еще тестя. — У меня материала будет побольше, чем у вас. Свадьба была договорной, но вы нарушили условия — подсунув мне наркоманку.
