Он не может разделить это с другим человеком!
Она смотрела на него как на чудовище, вылезшее из преисподней. В некотором смысле так оно и было, подумал он отстраненно.
– Наверное, тебе лучше сейчас уехать, – предложил он спокойно. – Прости, что напугал тебя. Или можешь лечь в той спальне. Там все готово.
Он плюхнул на подставку чайник и боком обошел Катерину, стараясь не коснуться ее.
Потом он все обдумает. Сейчас главное попытаться от нее избавиться. Он не мог видеть ее напряженное белое лицо.
– Кать, все в порядке, – повторил он резко.
– Я не буйнопомешанный. Я не опасен. Слышишь?
Она встала и неестественно, как лунатик, подошла к нему.
– Что с тобой, Тимофей? – Она взяла его за руку. Он вырвал ее. – А? Что это такое?
Он неожиданно и сильно разозлился.
– Это называется кошмар. Кошмарный сон. Ты это хочешь узнать?
– И часто у тебя такие… сны? – сглотнув, спросила она.
– Раньше были каждую ночь, – ответил он любезно. – Потом пореже. С тех пор, как мы стали заниматься сексом, – совсем редко.
Так что это целиком и полностью твоя заслуга. С тобой я стал спать лучше.
– Тимочка, – сказала она, и губы у нее скривились. Она изо всех сил удерживалась, чтобы не заплакать. – Тимочка, бедный мой…
Он смотрел на нее тяжелым мрачным взглядом, бессильно опустив руки. Ему хотелось ее ударить.
– Не смей рыдать, – проскрежетал он. – Я не хочу этого видеть. И не подходи ко мне. Лучше уезжай. Сейчас же. Ну!"
"Плача, она потянулась к нему и обняла двумя руками мощную шею в вырезе черной майки.
Он не мог ее оттолкнуть. Хотел – и не мог. – Тимыч, – она стискивала его шею, и ее слезы катились и падали ему за воротник. Майка сразу промокла. – Господи, Тимыч, хороший мой…
Она почувствовала, как он медленно стал расслабляться. Как постепенно уходит напряжение из каменных мышц.
Он вдруг отступил назад и сел, прикрыв глаза.
– Где у тебя лекарства? – спросила она.
– Верхняя полка справа, – ответил он.
Она нашла валокордин, накапала в чашку и залпом выпила.
– Налить тебе?
Усмехнувшись, он покачал головой.
Он не принимал успокоительное. Никогда.
Деликатно щелкнул вскипевший чайник. Катерина быстро и неаккуратно заварила чай и подвинула Тимофею чашку.
– Пей.
– Нас было трое, – сказал Тимофей. – Еще брат и сестра, оба младше меня. Имен я не помню. Родители, конечно, пили. Мне было лет… пять, наверное, когда папаша, напившись под Новый год, запер нас в квартире. Мы просидели одни дней восемь. Об этом потом даже в газетах писали.
