Повисает молчание, и в моем животе начинает расти неприятное ощущение.
– Погоди… что?
Ройс разворачивается на сиденье и пытается придать своему лицу невинное выражение, но вид у него все равно как у сорванца.
– Там будет половина выпускного класса.
– Нет.
– Да.
– Ройс. – Мать вашу. – Я не хочу развлекать ваших друзей, – рявкаю я.
– Ты не будешь никого развлекать, – с хмурым видом встревает Мэддок.
– Хватит вести себя так, словно ты можешь повлиять на меня!
– Хватит притворяться, словно это не так!
Я поворачиваюсь на сиденье, чтобы быть к нему лицом.
– Я тебе не какая-то гребаная шлюха! Но если мне захочется вести себя как она, так и будет. И ты ни черта не сможешь с этим поделать. Я не стану прогибаться по твоему желанию.
– Нет, но ты ляжешь на спину по своему.
От негодования я даже открываю рот, но быстро закрываю его и отвожу взгляд, чтобы мои глаза меня не выдали. Не хочется признаваться, но его пренебрежительное отношение ко мне задевает меня. И мне не нравится, что мой разум и мои чувства находятся в разногласии.
Мэддок хочет сказать что-то еще, но Ройс опережает его.
– Кстати, раз уж речь зашла о женщинах и горизонтальном положении… давай в этот уик-энд ты не будешь душить девчонок и отрезать им волосы, ладно? Кисок будет раз, два и обчелся, а мне хочется, чтобы каждую ночь у меня была новая наездница. Так что не порть мне малину.
– Серьезно? – «Раз, два и обчелся»?
– Еще как, черт побери!
– Подытожим… ты хочешь, чтобы я, девчонка из гетто, которая живет в приюте, нищебродка в буквальном смысле этого слова, влилась в компанию богатеньких деток и позволила им измываться над собой?
Ройс надувает губы, как обиженный ребенок.
Кэптен покашливает.
– Я поддерживаю Ройса. Может, ты получишь свое, когда мы вернемся?
– Что за хрень? – рявкает Мэддок, и Кэптен начинает ржать.
– Я лишь хотел сказать, что, если тебе захочется надрать кому-то задницу, дождись, пока мы вернемся. Но никто не будет докапываться до тебя, Рэйвен.
– Вот именно, – снова подает голос Ройс.
– Так что давай просто будем расслабляться.
– Мать вашу. – Я засовываю упаковку чипсов между сиденьями, скрещиваю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Они обкурились, что ли?
Мэддок придвигается ко мне и шепчет:
– Ты и правда думаешь, что мы позволим кому-то лезть к тебе?
– Я понятия не имею, что ты будешь делать. – Я поворачиваю голову, не отрывая ее от сиденья, чтобы посмотреть на него. – Тебя все время бросает из крайности в крайность, здоровяк.
