У меня начинает болеть под ребрами.
– Какого цвета у нее глаза?
Вопрос срывается с моего языка быстрее, чем мне бы того хотелось.
Уголки его рта чуть приподнимаются.
– Иногда зеленые, иногда голубые.
– Совсем как у тебя.
Весело рассмеявшись, он кивает и опускает глаза в тарелку.
– Совсем как у меня.
– Кэптен… – выдыхаю я, переводя взгляд с Ройса на Мэддока, которые пристально наблюдают за мной.
Я не хочу спрашивать, но хочу узнать все. Поэтому жду.
– Она живет в приемной семье.
Я хмурюсь, откидываясь на спинку стула.
– Мать Зоуи скрывала от меня свою беременность. Я понятия не имел, что буду отцом, пока не стал им.
– Что за хрень?
– Она пришла в школу, все было хорошо, а потом ее вызвал к себе Перкинс."
"Че-е-ерт. Теперь понятно, почему они так взбесились из-за моей встречи с ним.
Он запудрил ей мозги.
– После этого она ушла. Уехала, спряталась и вернулась только летом. Когда начались занятия в школе, вдруг выяснилось, что она перевелась в Грейвен, – продолжает Кэптен.
– Но мне было все равно.
Когда она вернулась, я больше не хотел иметь с ней ничего общего, полностью вычеркнул ее из своей жизни. Но кто-то очень хотел, чтобы я все узнал. – Он смотрит на своих братьев, которые кивают ему в знак поддержки. – Через две недели, в школе, я нашел в своей спортивной сумке ее обменную карту. Потребовал от нее объяснений и в конце концов выяснил всю правду. Потом узнал, что она отказалась от прав на ребенка и отдала мою малышку.
– Она не могла так поступить. Как она… сделала это?
– Соврала нужным людям.
Сказала, что не знает, кто отец, и никто не стал особо разбираться.
– Кэптен…
Он откидывается на стуле.
– Я сразу пошел к Мейбл. Она сделала все для того, чтобы я мог привезти ее домой, но в ночь перед слушанием заявился Перкинс.
– Он пришел сюда?
– Да, сюда. Он собрал на нас компромат, нарыл кое-что. Сказал, что если попытаюсь забрать ее себе, то потеряю навсегда. Что ни один суд не отпустит ее к нам: ведь мы живем без присмотра взрослых и с нами вечно тусуются проблемные отморозки.
С юридической точки зрения мы не можем жить так, как живем, но Мейбл позаботилась об этом. Это было слишком рискованно. Поэтому я согласился со всеми условиями, которые предложили мне в суде, хотя должен был бороться. Мне разрешили видеться с ней дважды в месяц, но под гребаным наблюдением. Так будет продолжаться до тех пор, пока они не решат, что я могу воспитывать ее сам. – Он смеется пустым смехом, и мне хочется заплакать.
