Тот неожиданно резво, для своей комплекции, вскинул ящик, успешно принимая сыпавшиеся удары на него, и тем самым, открыл мне свой низ. Я тут же воспользовался этим промахом, и безжалостно пробил пенальти правой ногой ему в самую душу. В мужскую ранимую и хрупкую душу. Толстяк выпустил из рук ящик, и схватившись за пах обеими руками, стал с воем кататься по земле. Надеюсь, у него там все хорошо, и он не станет боровом, а будет таким же бодрым и подвижным хряком, каковым показал себя еще несколько секунд назад.
Я быстро развернулся к Шилу, намереваясь продолжить уже с ним, но тот только испуганно шарахнулся от меня в сторону. Ржавый уже сидел на земле, очумело мотая головой, и пока был тоже не опасен. Тогда я, выпустив левой рукой дубинку, которая тут же повисла на петле, присел и рывком за волосы поднял голову Толяна, лежащего на земле. Уперев ему конец другой дубинки в кадык, я немного надавил и устрашающе прошипел
— Я ведь тебе ничего не должен, да Толик?
— Да — тихо прохрипел он.
— Не слышу — я сильнее надавил ему на кадык
— Ты мне ничего не должен — во весь голос завыл Толик.
Откуда-то с боку послышалась трель милицейского свистка и крик.
— Хватай их! Вот они!
И почти сразу же второй, торжествующий
— Попался!"
"Крепкие мужские руки взяли меня за шиворот и мощно тряхнули. Я как щенок болтался в руках у мощного дядьки милиционера и благоразумно не трепыхался. Нафиг, нафиг. Власть это святое. Нас, всей компанией, бодро упаковали в два желтых милицейских уазика и отвезли в УВД по Промышленному району города Н-ска, как я узнал из таблички у дверей, когда меня проводили мимо.
Там, впрочем, узнав сколько мне лет, меня промариновали совсем недолго. Пока суть да дело, медсестра, прямо в кабинете оперов, обработала и заклеила мне пластырем глубокие царапины на плече и предплечье, и сказала, чтобы я обязательно сегодня пошел в поликлинику и поставил уколы от столбняка. Мало ли что там было на этой бутылке, которой меня полоснули.
Толика с компанией уже куда-то увели, а меня, как несовершеннолетнего, передали на руки инспектору по делам несовершеннолетних Рамазанову Руслану Харитоновичу. Это был крупный мужчина в немного помятом костюме в белой рубашки и красным галстуком с большим узлом. У него были большие волосатые руки с толстыми пальцами и умные черные глаза на широком круглом лице.
— Убегать не будешь? — поинтересовался он у меня, когда мы вместе выходили из отдела.
