Сам отец Ржавого, там почти не бывает, потому как беспросветно бухает в любое время года и наверное даже забыл что у него есть гараж и машина внутри.
Так и оказалось, компания из четверых парней и двух девчонок сидела за гаражами на ободранных от утеплителя трубах отопления и пустых деревянных ящиках. Перед ними, на двух застеленных старыми газетами ящиках, стояли трехлитровый баллон с пивом, уже пустой на большую половину и пара прилично начатых бутылок водки. Рядом лежала просто наломанная кусками одесская колбаса, открытая полупустая банка кабачковой икры и разломанные руками крупные куски черного хлеба.
Парни были все те же: Толян, Шило и Ржавый, плюс еще какой-то незнакомый мне толстяк, с жирными сальными волосами и крупными угрями на лице. Девочки были тоже мне не знакомы, явно не местные. По виду, типичные дворовые шалавы, перемазанные косметикой до неузнаваемости и уже немного пьяненькие. Веселье уже было в самом разгаре, от ящиков слышалось противное визгливое хихиканье девочек и хриплый голос Толика, который, с граненным стаканом в руке, рассказывал им какую то увлекательную историю.
— Штангист, какая встреча! — дурашливо заблажил, увидев меня Толян — ты мне деньги принес, или пришел плакать, что не нашел? Только ты учти, я ведь не мать Тереза, и долги не прощаю.
— Нет Толик, денег я тебе не принес, и не принесу вовсе. Я тебе вообще ничего не должен — твердо сказал я, остановившись в трех метрах от сидящей компании.
— Чего ты там прогавкал пес шелудивый? Иди ка сюда поближе, а то я не расслышал.
Иди, иди. Не бойся. Я тебя сразу бить не буду.
— А ты, Толик, сам ко мне подойди, небось ноги не отсохнут — не двинулся с места я.
Толик, даже открыл рот от моей наглости, потом быстро опомнился и толкнул сидящего рядом Ржавого в плечо.
— А ну-ка притащи ко мне этого козла Ржавый, прямо за шкирман хватай его, и волоки сюда.
Ржавый лениво встал с места, обошел сидящую на ящике боком девчонку начесом на голове, и вразвалочку отправился ко мне.
— Ну ты фуцель гнойный, бык тряпичный, конь педальный… — заводя себя начал он, но закончить так и не успел."
"Газетный сверток, с завернутыми внутри ножками от стула, звонко врезался ему в черепушку. Раздался громкий совместный треск от соприкосновения свертка с его головой и от удара ножек внутри свертка между собой. Потом еще и еще. Удары шли прямо как на тренировке, гулко и четко ложась в цель.
