Вскидываю брови, испытывая удивление, Роман же в это время спокойно продолжает:
– Я здесь спаррингуюсь с Геннадием, наши даны нам позволяют вести бои и держать форму. Кроме того, иногда я его подменяю."
"– То есть ты – тоже тхэквондист, – делаю вывод. – А причем здесь Алексей? И конкретная помощь именно ему? Или ошибаюсь?
– Не ошибаешься. Потому что захотел, – звучит ровно и без пафоса, словно ничего особенно не озвучивается. – Он у тебя – упертый парень, Олеся. С характером. Убеждениями. Это подкупает. Я просто ему помогаю, потому что он мне нравится.
– Просто… помогаешь? Без выгоды? Так не бывает, – мотаю головой, не скрывая ехидной усмешки.
Уж если родному отцу с Лексом надоело возиться. Постороннему человеку за «спасибо» тем более вряд ли захочется.
Нет, я очень люблю своего ребенка, он самый лучший, золотой, но он – мой. Не его. И про бесплатный сыр в мышеловке я, к сожалению, хорошо знаю.
– Успокойся, мышка, бывает. И мне действительно в кайф с ним заниматься. Лёшка старается. Ему интересно.
Он к цели как танк прет. Усердно. Стойко. Потому что сам выбрал этот спорт, сам захотел, сам пришел, а не родители за ручку привели. Поверь – разница охрененная. И это круто.
Знаю. Всё знаю.
Я Алексея на дзюдо записывала. Начал ходить, когда в саду еще был. Четыре года секцию посещал. А в один прекрасный день вернулся с тренировки и выдал: «Не моё! Год закончу и всё. На тхэквондо уйду и черный пояс получу!»
Не сомневаюсь, получит. Уже на красный экзамен сдал. До цели совсем немного осталось.
– Что я тебе должна за занятия, Рома? – возвращаюсь к главному, не желая уступать.
– Мля, женщина. Порой ты действительно невыносима, – закатывает он глаза.
Фыркаю.
– Я рациональна.
Прищуривается и самодовольную усмешку на губах растягивает, будто глупость услышал. Но такую, которая не раздражает, а забавляет. Иначе отчего бы у него так глаза блестят.
– Окей, раз должна, значит, должна, – вдруг соглашается.
Хлопаю ресницами. А что сказать – не знаю. Вроде бы сама настаивала, а как вышло по-моему…
Фух, ладно.
– Сколько? – приподнимаю бровь и в сумку за кошельком лезу.
Руку мою накрывает, когда видит, что пытаюсь сделать, и головой качает. Усмешки на лице – уже ноль, зато есть недовольство и такой взгляд пронзительный, что моментально передумываю спорить и настаивать.
– Две вещи, – произносит негромко, но отчего-то каждое слово слышится четко. – Первое, отпускаешь сейчас Алешку к парням. Они внизу в тренерской всей командой отмечают возвращение.
