– Э-э-э… ты уверен?
Бросает в меня еще один взгляд, какой-то странный и будто выразительный.
– Конечно. Или ты против?
– Не-ет, – тянет гласную и медленно качает головой.
– Неужели не доверяешь? – ухмыляюсь. Наклоняю голову вбок и с удовольствием наблюдаю, как розовые щеки становятся пунцовыми.
– Да нет же! Просто… необычно.
– Необычно, когда мужчина помогает своей женщине готовить завтрак, который они позже собираются разделить?
О-о-о, теперь и кончики ушей у скромницы краснеют.
А я испытываю ни с чем несравнимое удовольствие, называя вещи своими именами.
Да, она – моя. Да, я хочу говорить об этом вслух. И хочу, чтобы она к этому привыкала.
Хотя такая очаровательная реакция меня несомненно радует.
– Знаешь, мне тут недавно… любовница мужа решила ликбез устроить, – решительно произносит Олеся, ненадолго отвлекаясь на то, чтобы достать из холодильника продукты. – Так вот… оказывается, женщин за боевой и колючий характер любят только в сказках, а в жизни за борщ, кружевные труселя и за молчание.
– И? – интересуюсь, забирая из ее рук очищенный лук, чтобы начать его нарезать. – Что ты сама об этом думаешь?
– Не знаю, – дергает плечом. Придвигает к себе вторую доску и, взяв нож, начинает преувеличено аккуратно кромсать ветчину."
"– А хочешь, я тебе свое мнение по этому поводу озвучу? – интересуюсь, слегка понизив голос, чтобы подпустить интриги. Ловлю робкий взгляд и подмигиваю.
– Хочу.
Тащусь от ее негромкого голоса, от природной робости открыто обсуждать сложные для нее темы.
Но особенно кайфую от того, что рядом со мной она старается преодолеть страх и зажатость, и проговаривает всё, что беспокоит.
Чтобы поддержать моральный дух Олеси, накрываю ее пальцы своими и неторопливо поглаживаю.
– Лесь, то, что по натуре ты – боец, а не рохля, очень круто. Я уважаю тебя за смелость и умение защищать себя и близких. Это достойно уважения, но никак не порицания! Колючий характер, его, прости, не особо заметил. А то, что видел, мне понравилось. Дальше, что касается борща… ну, тут, честно, без вариантов.
Твой супец так хорош, что за него реально можно влюбиться, – произношу шутливо. – По поводу кружевных труселей… однозначно заявляю: туфта.
– Э?
– Ага. Одень ты бабушкины парашюты, я и тогда буду хотеть тебя не меньше… – на секунду представляю ее в панталонах до колена, облегающих стройные бедра, и гулко сглатываю, – или даже больше.
Картинка возбуждает, как никогда.
– А молчание?
– Тут тоже в молоко. Мне нравится тебя слушать.
