Макс замечает мои расширяющиеся в ужасе зрачки и моментально поправляется.
– Не-не-не… этот не с ними едет и не домой. У него другой пункт назначения.
– Да?
– Конечно. Не волнуйтесь так, Олеся Игоревна, он вас больше не побеспокоит. Никогда. Это точно.
Сглатываю. Киваю.
Выспрашивать подробности не спешу. Все равно в голове ветер, как на футбольной поле. Не запомню. Да и Макс прав, вопросы лучше задавать самому Роману. Он и объяснит всё четко, и расскажет то, что упустила, и юлить не будет.
За что его и обожаю.
Прямолинейность и честность.
Господи, как же мне повезло встретить человека, в котором эти качества основополагающие. После всего того вранья, обмана, грязи и недомолвок, что со стороны мужа и его родственников, что со стороны второй семьи родившей меня женщины… Ромка и Ванюшка – как глоток свежего воздуха. Только рядом с Алешкой и с ними я действительно дышу, живу, радуюсь жизни.
"
"– Э-э-э, Максим Палыч, вы, конечно, молодцы, но Баринова верните, хотя бы через пару дней, – подает голос Ерёменко, обращаясь к начальнику моей охраны, причем с таким видом, будто одолжения просит. – Я его сам на полную катушку оформлю. Не соскочит.
– Да уж куда ему соскакивать?! – фыркает Ирина, вполне уверенно управляясь с кофемашиной, чтобы приготовить всем горький, но бодрящий напиток. – За его шкурой уже завтра очередь выстроится.
Макс только плечами пожимает и открыто съезжает с темы, не испытывая ни грамма пиетета к представителю закона:
– Все вопросы к шефу, Егор Семёныч. Я – человек маленький.
Ответ следователя разобрать не успеваю, потому что раздается скрежет ключа в личине, и я в ту же секунду срываюсь в прихожую. А стоит Алешке переступить порог дома, стискиваю его в крепких объятиях.
– Эй, мам, ну ты чего? Неужели прям так сильно соскучилась? Знал бы, в школу не ходил, – негромко подкалывает детёныш, но из рук не вырывается.
Позволяет себя тискать. Терпит.
А я отрываюсь: спину и плечи ему наглаживаю, короткие волосы на голове ерошу и дышу. Дышу своим любимым сыночком. И пофиг мне, что слезы ручьем. Что видят посторонние. Что я, привыкшая быть сильной и стойкой, сейчас без зазрения совести транслирую слабость.
Не стыдно.
Живой. Здоровый. Рядом.
Это главное.
