Вообще, как в сотый раз убеждаюсь, у Кирова-мелкого характер охрененный. Выдержанный, волевой. Ни агрессии, ни ревности, что мы на его территорию забрались и не уматываем.
Даже с Ваньком ему по приколу возиться. Вон как спокойно все воспринимает. И явно делает не на показ. В четырнадцать лет мало кто ради приличий будет зад рвать, скорее глотку, как всё несправедливо.
Олеся оборачивается последней и, слегка порозовев, что при желании можно списать на жар от плиты, но я не хочу так делать, приглашает за стол.
– Чай? Кофе? Какао? Что хочешь? Ты с нами блины будешь? Я ванилин не добавляла.
Помню, что ты его не любишь. Или, может, тебе яичницу с ветчиной пожарить? С помидорами и луком будет очень вкусно, – выпаливает, мило суетясь.
А меня, пипец, торкает.
Такая открытая сейчас, когда я на ее территории обосновался. Совсем не та зубастенькая милашка, что покусывала меня в первый день официального знакомства, когда на пари подписывалась и услуги бухгалтера предлагала.
Домашняя, робкая, нежная.
Безумно хочется подойти к ней поближе, обнять чуть пониже спины и втиснуть в себя всю.
Целиком. Так, чтобы почувствовала, как возбуждающе действует ее самый обычный домашний наряд, голые ступни и маленькие аккуратные пальчики, покрытые нежно-розовым лаком, на голодного во всех смыслах мужика.
Ух, держите меня семеро!
До одури жажду поймать ее сочные розовые губы своими губами. Сначала легонько их попробовать, чтобы не испугать. Затем испить по нарастающей, а после сожрать, утоляя жажду страсти.
Показать, какая она сексуальная и притягательная для меня.
– Я с вами блины буду. Сто лет их не ел, – выдаю хрипло и откашливаюсь, чувствуя, как не вовремя и очень бодро оживает та самая часть моего тела, которой вот совсем-совсем ничего здесь не светит.
– Да? О, хорошо.
Уж не знаю, передается ли мое утреннее, поднятое на двенадцать часов настроение Олесе воздушно-капельным путем или ее просто штормит, как и меня, но малышка тоже ведет себя… интересно. Сначала чуть не роняет лопаточку.
Потом дергается в другую сторону, а под конец с хмурым видом пододвигает мне соль вместо сахара.
– Лесь, расслабься, – накрываю ее подрагивающие пальчики своей ладонью. Как раз успеваю перехватить хозяйку дома, пока парни выскальзывают из-за стола, чтобы вымыть измазанные растительным маслом руки. – Если мы тебя стесняем или доставляем проблемы, скажи, мы уйдем.
– Нет, нет, что ты! – замирает, глядя в упор. – Я… просто… не привыкла… и…
– Все в порядке.
