* * *Скрип рядом с кроватью выводит меня из глубокой дремы, в которой я пребываю уже, кажется, много-много лет. Просыпаюсь в холодном поту, дезориентированная и растерянная; вокруг только чернота и мягкий белый отблеск лунного света, проникающий в мое окно.
За толчками в моей груди слышен лишь шелест моего участившегося дыхания.
Проходит несколько секунд, прежде чем я вспоминаю, где нахожусь. И в тот момент, когда я это осознаю, волосы на моей шее встают дыбом.
За мной кто-то наблюдает.
Медленно сажусь на кровати, пока глаза привыкают к темноте, сгущающейся вокруг меня.
Я поворачиваю голову и смотрю в окно, по которому стучит мелкий дождь.
Комнату озаряет яркая вспышка молнии, и я пользуюсь моментом, чтобы хорошенько осмотреться.
Здесь никого нет, по крайней мере, я никого не вижу.
Но я чувствую на себе тяжесть взгляда, который обжигает мне лицо, словно раскаленный утюг, оставленный на шелковом платье.
– Кто здесь? – шепчу я. Слова даются мне с трудом, горло пересохло от напряжения.
Мне никто не отвечает.
Я бросаю взгляд в сторону тумбочки, на отметки сбоку. Там выцарапано шесть вертикальных палочек, но, учитывая, что на улице темно, должно быть, уже за полночь. Это седьмой день моего пребывания тут.
Прежде чем я дала таблетке взять надо мной верх в мой первый день здесь, я нацарапала на дешевом мягком дереве линию, чтобы считать дни, когда я очнусь от своей наркотической дремы.
Когда я просыпаюсь, Рио всегда рядом. Готов сопроводить меня в туалет или влить мне в горло супа или воды, пока я снова не вырублюсь.
Он подмешивает наркотики в мою еду, и я знаю, что могу отказаться, но какой в этом смысл? Я не выберусь отсюда, если буду голодна и буду обезвожена. К тому же я поняла, что совсем не против принимать этот яд.
На вторую ночь я, слишком одурманенная, чтобы прятаться, выцарапывала очередную отметку на дереве, и он наблюдал за мной и по какой-то непостижимой причине, когда я сказала, что дни ускользают от меня, начал отмечать их за меня.
Он больше ничего не говорит и не упоминает ни о каких парнях, пытающихся воспользоваться моим телом, пока я в отключке.
Хотя, если они и пытались, то вряд ли преуспели, поскольку, думаю, я бы заметила. Сомневаюсь, что кто-то из них потрудился бы взять с собой бутылочку со смазкой.
Так что либо Рио просто не хочет сообщать мне о своем добром поступке, либо никто и не пытался меня изнасиловать, я не знаю.
Слева от меня раздается еще один тихий скрип. Я перевожу взгляд в ту сторону – в угол моей комнаты.
