Считается ли это слабостью? Будет ли Зейд разочарован, если узнает, что я хочу провалиться в яму бессознательности вместо того, чтобы когтями прокладывать себе путь отсюда?
«Ты должна быть в боевой готовности», – успокаиваю я себя. Уверена, есть еще много чего, что я могу предпринять, независимо от моего физического состояния. Узнать распорядок в доме, подслушать то, что могло бы мне помочь, но я так чертовски устала, что мое тело все равно неуклонно отключается.
Он пожимает плечами, в его темных глазах сверкает какой-то странный огонек.
– Таблетки. Но тебя должно волновать не это.
Рио снова приближается ко мне, его ботинки гулко стучат по полу, пока его колени не касаются белой простыни. Он наклоняется ко мне, его губы едва не задевают мою щеку, а горячее дыхание обдает раковину моего уха.
– Лучше беспокойся о том, чтобы здешние парни не пришли сюда за легкой добычей, – шепчет он, вызывая у меня холодный озноб.
Мое горло пересыхает и забивается от нахлынувших эмоций. В основном это отвращение и гнев, но также и ужас.
Мысль о том, что эти типы могут воспользоваться моим телом, пока я в отключке, вызывает тошноту. Желудок скручивается, и мне требуется все мое самообладание, чтобы сдержать горячие слезы, выступившие на глазах.
– Франческа такое одобряет? – с трудом выдавливаю я, хрипло и напряженно.
Он отодвигается на сантиметр, внимательно следя за выражением моего лица. Я смотрю прямо перед собой, не желая видеть его бездушные глаза.
– Она не узнает. – Он делает паузу, в уголках его губ появляется злобная ухмылка.
– Как и ты.
Я изо всех сил стараюсь сохранить спокойствие, несмотря на то, что мое тело содрогается от угрозы потерять контроль над собой. Когда его большой палец проводит по моей нижней губе, раздвигает рот и кладет на язык белую таблетку, из моих глаз скатывается еще одна слезинка.
– Глотай, – тихо приказывает он.
И я глотаю, с надеждой, что это означает, что я больше не буду помнить ничего из этого.
– Хорошая девочка, – хвалит он.
Да пошел ты.
А потом он проводит пальцем по моему позвоночнику, оставляя мурашки.
– Не волнуйся, принцесса, может быть, я сумею уберечь эти швы, когда они придут сюда, – бормочет он, даря мне клочок надежды, за который я отказываюсь цепляться.
Я рычу в ответ и устремляю на него свой помутневший взгляд.
– А чем ты лучше? – шиплю я, испытывая его мораль. Она такая же мутная, как и матовое стекло.
Он медленно выпрямляется и бросает на меня загадочный взгляд.
– Думаю, ты никогда так и не узнаешь.
