И прежде, чем я успеваю открыть рот, чтобы ответить, я ощущаю укол в руку, а потом распространяющееся по венам жжение.
Резко втягиваю воздух. И это последний вдох, который я успеваю сделать перед тем, как меня заглатывает тьма.
* * *– Жизненные показатели нестабильны, давление падает. Нужно поставить ей капельницу.
Я вздрагиваю; незнакомый голос искажается звоном в моих ушах.
В каждой частичке моего тела пылает агония, однако мне кажется, что я где-то под водой, отчаянно пытаюсь всплыть на поверхность и в то же время отталкиваюсь от нее, потому что знаю: там боль только усилится.
Я вся окутана огненной пеленой, мои нервные окончания лижет пламя, и чем ближе я к сознанию, тем ярче огонь.
Чувствую быстрый укол в руку, слышу приглушенные голоса с разных сторон.
– Вывих плеча, травма головы, рваные раны по всему телу.
Мужской голос затихает, а потом мой слух снова проясняется из-за резкого окрика, который проносится по моему позвоночнику волной мурашек.
– Черт возьми, Рио, это тебе не гребаная больница, где есть все необходимое оборудование! Насколько я понимаю, у нее может быть внутреннее кровотечение прямо сейчас.
– Да ладно тебе, мужик, совсем недавно она была в полном порядке, – отвечает другой, однако в его голосе слышится нотка беспокойства. Напарник Рио, наверное.
– В порядке? Я понятия не имею, какие повреждения она могла получить. Как минимум ударилась головой. Так что теперь у нее может быть кровоизлияние в мозг, и она умрет через несколько секунд. Так вы найдете мне томограф или как?
Ответа не последовало, и он пробормотал:
– Так я и думал.
Край моего сознания лижет темнота, угрожая утащить обратно под воду. Я стону, и мои веки открывают чьи-то пальцы. Вспыхивает яркий свет, но я почти не замечаю его.
– Мисс, вы можете сказать, что именно у вас болит?
Свет загораживает пожилой мужчина, нависающий надо мной. Его лицо расплывается, однако я все же различаю седые волосы, пышные усы и бледно-голубые глаза.
Я разлепляю губы, но язык прилипает к небу.
Господи, что же они мне вкололи? Что бы это ни было, оно дезориентирует меня и вызывает чертовское головокружение.
– Я знаю, вам сейчас очень больно, но мне нужно, чтобы вы сказали, где болит.
Везде. У меня чертовски болит везде.
– Мое… плечо, – наконец хриплю я. – Голова.
– Еще? Грудь, желудок?
– Спина, – задыхаюсь я, снова вспоминая, как меня вытаскивали из моей машины. Мою спину как будто натерли на сырной терке.
– Это все? – напирает он.
Киваю, его расспросы утомляют меня.
