Единственное, что я могу, – это царапать ногтями его спину и вгрызаться в его кожу глубокими красными отметинами, как те, которые он оставил на моей коже.
Из глубин его груди вылетает рык, он скрежещет зубами.
– Я осмелюсь, Аделин. Попробуй только сказать, что мое имя не вырезано на каждой звезде, которую ты видишь, когда я заставляю тебя кончать, и я покажу тебе, что Бог может уничтожить их так же легко, как и создать.
Узел в животе затягивается до предела, и мои стоны перерастают в хриплые вскрики, пока он безжалостно трахает меня, прижимая к дереву, и продолжает теребить мой клитор большим пальцем.
Ремень на моей шее впивается в кожу, сдавливая горло настолько, что кровь приливает к моей голове.
– Только твое, – шепчу я, и мои слова теряются в звуках наслаждения, срывающихся с моих губ.
– Вот так, Аделин. А теперь собери мою сперму, как и полагается хорошей девочке.
Моя спина выгибается, и я кончаю, крича от силы охватившего меня оргазма. Я чувствую, как сжимаюсь вокруг него и как его член вонзается в мою сокращающуюся киску с силой, не уступающей наслаждению, снедающему меня.
Мое зрение пропадает, подобно солнце за луной во время солнечного затмения. Его тьма поглощает мой свет, и я решаю, что мне вполне достаточно существования в тенях.
Его ладонь опускается рядом с моей головой, и, в последний раз всадившись в меня, он с глухим рычанием кончает тоже. Вжимаясь бедрами в мои, он с проклятиями извергается в меня, пока не выталкивает из себя все до последней капли.
Проходит несколько минут, прежде чем мы оба медленно возвращаемся обратно и переводим дыхание.
Точнее, он переводит дыхание. А я все еще борюсь за кислород из-за ремня на своем горле.
Он усмехается, заметив, насколько сильно покраснело мое лицо – я так и чувствую, как оно горит под его взглядом. Протянув руку, он расстегивает пряжку, и через секунду ремень падает на землю.
От того, как я глубоко вдыхаю, моя грудная клетка вздымается так, словно я делаю первый вдох после длительного пребывания под водой.
Именно так я однажды описала ощущения от любви Зейда, и никогда прежде эти слова не звучали так правдиво.
Я все еще глотаю драгоценный кислород, когда он сжимает мою челюсть пальцами и заставляет посмотреть на него.
– Больше никогда, Аделин. Я могу стерпеть, что ты отталкивала меня, когда еще только начинала открывать в себе чувства ко мне. Но больше никогда. Это было в последний раз. Поняла?
Я киваю, во мне снова поднимается стыд.
– Больше никогда.
