– Ты иногда так крепко спишь, – отвечает он, еще глубже вонзаясь в меня, пока я пытаюсь его оттолкнуть.
Он снова выскальзывает из меня, а затем вновь погружается внутрь, вызывая у меня нечто среднее между стоном и яростным вздохом.
– Зейд, – предостерегаю я дрожащим голосом."
"Он стонет, прижимаясь ко мне, и теперь трахает меня уже не прерываясь.
– Это заставит тебя остаться? – снова спрашивает он.
Я поворачиваю к нему голову и устремляю на него тяжелый взгляд, несмотря на все вихри удовольствия, бурлящие в глубине моего живота.
Уловив выражение моего лица, этот ублюдок нагло ухмыляется.
– Ты не спрашиваешь, заставит ли ребенок меня остаться. Ты спрашиваешь, останусь ли я, если ты навяжешь мне беременность, – выпаливаю я.
Рука, поддерживающая наш вес у дерева, скользит дальше, пока не оказывается на ремне, заставляя его натянуться и перекрыть мне доступ кислорода.
Я начинаю задыхаться, но Зейд не останавливается. Его глаза становятся дикими, и только сейчас я задумываюсь, почему мои слова так сильно его ранили.
Иногда он совершает абсолютно чудовищные поступки, и все же я здесь, в его объятиях, даже несмотря на то, что он угрожает мне.
– Я все еще достоин любви, мышонок? – цедит он сквозь стиснутые зубы.
Я пытаюсь сглотнуть, но слова застревают у меня в горле.
Черт, этот засранец и впрямь воплощает в себе все самое худшее. И он делает это безо всяких угрызений совести, вываливая свои темные стороны на серебряном блюдечке, бросая мне вызов, смирюсь я с ними или нет.
Темнота лижет края моего зрения, но я решаю ответить ему честно.
Я киваю головой, отвечая на оба его вопроса. Он достоин любви. И я останусь.
Он ослабляет ремень, и я закашливаюсь, отчаянно втягивая воздух, хотя это совершенно бессмысленно. Весь кислород, который я успела вобрать в легкие, вырывается из меня, как только он увеличивает темп; рука на моем животе скользит вниз, и его большой палец достигает моего клитора, обводя бутон до тех пор, пока мои глаза не закатываются.
Я еще не готова иметь детей.
Как никогда не была готова к тому, что Зейд может мне предложить. И все же это не мешает мне двигаться навстречу его напору, пока в глубине моего живота зарождается оргазм.
– Тебе никогда не сбежать от меня, маленькая мышка. Как думаешь, кто-нибудь еще способен заставить твою киску плакать так, как делаю это я?
Он наклоняет бедра, попадая в ту самую точку внутри меня, которая заставляет меня крепко обхватывать его. Не в силах ответить, я лишь качаю головой.
