Не сейчас, когда каждая частичка моего сознания разбросана в сотнях тысяч различных измерений.
Больше нет ощущения времени и пространства, только цвета и чувство какой-то полноты. Словно раньше я была неправильно собрана, а теперь, когда я разбилась, эти кусочки наконец-то сошлись верно.
Это так чертовски затягивает, что к тому моменту, когда я прихожу в себя и снова оказываюсь в поместье Парсонс, я хочу вернуться туда опять. Куда бы я ни отправлялась, я хочу вернуться в это место.
Зейд опускает подбородок, выглядя в какой-то мере побежденным.
Это так настораживает меня, что я отклоняюсь в сторону и достаю ключ, лежащий на тумбочке. В тот момент, когда я уже собираюсь с него слезть, он поднимает голову буквально на сантиметр.
– Не надо, – предупреждает он.
Не имея четкого представления о том, где именно сейчас находится его голова, я слушаю его голос и тянусь к нему, судорожно пытаясь нащупать замочную скважину. И вот – ключ наконец вставляется, но я не решаюсь его повернуть.
Меня охватывает предвкушение.
Я знаю, что он готовит наступление, но… не знаю, что именно он сделает, и это меня страшит.
– Зейд…
– Что такое, Аделин? – мрачно спрашивает он, по-прежнему не поднимая глаз. – Поверни же ключ, – шепчет он.
Боже, это так чертовски пугает.
– Не уверена, что хочу, – честно сознаюсь я.
– Может, ты предпочитаешь, чтобы я освободился сам? Сделай это, или я приму решение за тебя.
Значит, у меня только иллюзия выбора. Ну и джентльмен, мать его.
С трудом сглотнув, я задерживаю дыхание и поворачиваю ключ.
Металл щелкает, и в следующую же секунду его рука обхватывает нижнюю часть моей челюсти, поднимая меня в воздух, прямо с его члена.
Я вскрикиваю, когда он швыряет меня на кровать. Его жесткие пальцы впиваются в мою шею, и он устраивается между моих ног, высоко задирая одну из них на свое бедро. Он без лишних слов вгоняет себя в меня до упора.
– Скажи это еще раз, – требует он. – Я хочу, чтобы ты посмотрела в мои чертовы глаза и повторила это.
Он вбивается в меня с новой силой, вырывая из меня всхлип.
В горле пересыхает, и слова подступают к нему, словно черствый хлеб. Но я смотрю в его безумные глаза, обнаруживая в них целую вселенную, и произношу:
– Я люблю тебя. Ты забрал у меня все, что было.
Он низко опускает голову и скользит взглядом по моему телу, которое растягивает сейчас, обдумывая мои слова. А потом поднимает глаза под своими густыми бровями, и в его взгляде появляется лукавый блеск.
